ГлавнаяМинералы КарелииПервое золото России — историческая справка - Страницу 2

Первое золото России

Первая золотисто-серебряная руда

В. Н. Татищев в «Лексиконе» первым из русских исследователей дал определение золоту. Оно «находится двоякое, 1-е самородное, которое в реках и других водах, как песок, собирают и вымывают, 2-е из руд разных званий выплавляется, или от других крушцов, яко ртути, серебра, свинца и меди отделяется, оное хотя во всех четырех частях мира, в горячих и гористых местах, но более всех Китай изобилует, у нас же токмо в Даурии, в серебре находится в фунте золотника по 2 и по 3, которые отделяются».

Впервые государственная добыча отечественного золотистого серебра началась на Нерчинских рудниках — Большой и Малый Култук в Забайкалье, но о дате начала добычи в разных источниках (так же, как и в случае с извлечением золота) данные различны.

Представляет интерес мало известное сообщение по этому вопросу, имеющееся в рукописи В. Геннина «Описание Уральских и Сибирских заводов», написанной в 1735 г. . Его следует считать достоверным, так как В. Геннин — современник события, описание которого он дает со слов горного чиновника Петра Дамеса, работавшего в Нерчинске с 1714 г.: «П. Дамес ...прибыл в Нерчинск, взял настоящие о тех рудах ис канцелярии ведомости, в которых показано, что тунгусской нации два брата имянем один Аранжа, другой — Мани — первые оных медных и серебряных руд искатели были. И потому от него, Дамеса, они призваны и спрашиваны и доносили ему то ж, что аргунские серебряные руды сыскали и объявили они».
На вопрос Дамеса, как это произошло, Аранжа и Мани ответили, что «в молодых летах были они с отцом своим и протчими степными своими соседы на тамошних обыкновенных звериных ловлях... И тогда оной дистрикт был ни под мунгальским, ни под российским владением, но вольной. В то время сперва наруже куски руд они видяли и думали, что те куски не простые вещи, для того что на них был глянс или сияние, и того ради некоторые куски взяли они с собой...».
Когда в 1689 г. в Нерчинск прибыл Ф. А. Головин, братья-первооткрыватели передали ему образцы руды. Головин увез их с собой в Москву, но в результате разного рода проволочек «оные руды, хотя они уже знаемы и в славе были, остались без всякого произведения до 1702 года». При караване, шедшем в этом году в Китай, находился грек Александр Левандиан. «Оной несколько искусства имел по греческому обыкновению в горных и плавильных делах, и когда он об оных рудах уведомился, то взял он некоторое число руд и учинил пробу своим коштом и тое пробу послал к своим товарищам для объявления в Сибирском приказе, на что и указ из оного приказу получен в 1704-м году, по которому серебряных и других руд, какие сыщутся, плавить рудоплавильным мастерам гречанину Александру Левандианову с товарищи наемными людьми. И с того году российскими работа там началась: добыча руд в старинных шахтах и начатие завода и плавка серебра». В 1704 г. были выплавлены первые 1 фунт 24 золотника — около 0,5 кг отечественного нерчинского серебра, которое с 1719 г. стало источником «злата домашнего».

Алтайское золото

Следующим по времени после Забайкалья районом добычи золота стал Алтай. А. Демидов с 1726 г. вел здесь, на Колывано-Воскресенских заводах, добычу меди. Вероятно, в 1734 г. В. Геннин посетил Алтай и сделал заключение о том, что добываемые руды по внешнему виду напоминают серебряные; с 1735 г. на Змеиногорском руднике Демидов одновременно с медью начал добывать серебро и золото. Поскольку добыча драгоценных металлов в те годы была царской монополией, то в 1744 г. на Алтай была направлена правительственная комиссия и Колывано-Воскресенские заводы были изъяты в ведение Кабинета ее величества.
Отдельные рудные тела были очень богаты золотом. Так, И. А. Шлаттер писал: «На Колывано-Воскресенских заводах в Комисарском руднике изобретена была жила толщиною более сажени, которая из темноватой вохры состояла, сквозь которую самородное весьма высокой пробы золото простиралось толщиною в четверть дюйма» . Этими словами кратко охарактеризована зона окисления полиметаллически-колчеданного месторождения с четко проявившейся «золотой плиткой».
3 апреля 1770 г. в докладе президента Берг-коллегии сообщалось, что 6 марта было «очищено и отдано в монетное дело оставшегося Колыванского золота чистого 11 пуд. 7 фун. 67 золотников 49/96 доль, ...из которого к половине мая переделано быть имеет голландских червонцев 53 952, в число которых с 12 марта по сие апреля 3-е число сделано 15 000 червонцев». Таким образом, «голландский» червонец чеканки 1770 г. является точно установленным нумизматическим памятником алтайского золота. Подобные червонцы, выпускавшиеся в России, не уступали подлинным. Вначале они предназначались для платежей за границей, а позднее для выплаты жалования войскам во время заграничных походов, а также расположенным на окраинах страны

Воицкий рудник

В 1737 г. житель Воицкого селения Тарас Антонов объявил в Петрозаводской канцелярии о наличии очень красивой жилы на берегу р. Выг в 120 верстах от р. Кеми. В 1742 г. здесь был заложен медный рудник, на котором до 1745 г. добывались лишь «красивые», видимо, с яркой расцветкой медные руды зоны окисления. Для переработки руда отвозилась в Петрозаводск. Крупные зерна металла в ней «почитали желтой медью по то самое время, пока случай привел на оной рудник одного знающего золотой состав человека, который и довел до сведения Московской Берг-коллегии». После этого по указу Елизаветы от 19 апреля 1745 г. на Воицком руднике началась добыча золота: в 1741 —1768 гг. добыто 1 пуд 21 фунт, в 1772—1783 гг.—2 пуда 39 фунтов.
Пластовая жила по простиранию была выработана на 40 м, по падению — на 100 м при мощности в среднем 0,7 м. Встречались самородки губчатого строения массой до 400 г. Содержание меди в руде 1,28 %, золота — 9,1 г/т. Золото обходилось очень дорого, и сенатским указом было решено «дальнейшие разработки сего рудника, яко бесполезные и в явный убыток казне обращающиеся — оставить».
С попыткой ревизии «месторождения Воицкого рудника, окрестностей оного», имевшей место, судя по публикации в «Горном журнале» (№ 8 за 1827 г.), видимо, в 1826 г., связано указание о первом применении бурения для разведки месторождения золота: «Добытые посредством бурения из шести мест руды были испытаны: для пробы из каждого места взято по 5 пуд, и от оных 30 пуд, по протолочке и промывке, получено золота 3 доли, шлиху медистого 1 золотник 26 долей, железины 3 золотника 63 доли».

Уральское золото

Находка Ерофея Маркова

Если проследить за чеканкой золотых Елизаветы, то можно установить, как изъятие Алтайских рудников и начало добычи золота на Воицком руднике отразились на чеканке: в 1746 г. имела место вторая (после 1743—1744 гг.) чеканка червонцев Елизаветы .

А в 1749 г. было выпущено 600 двойных (по массе) червонцев . Отчеканены они, вероятно, как «отклик» на открытие уральского золота.
Коренное рудное золото на Урале было открыто крестьянином Ерофеем Марковым. В. В. Данилевский [11] сообщает, что в документах Екатеринбургской Канцелярии главного заводоуправления записано: «1745 года мая 21 дня ...раскольник Марков ...усмотрел между Становой и Пышминской деревнях дороги наверху земли светлые камешки, подобные хрусталю, и для вынятия их в том месте землю копал глубиною в человека, сыскивая лучшей доброты камней. Только хороших не нашел и между оными плиточку как кремешок, на которой знак с одной стороны в ноздре как золото и тут же между камешками нашел таких же особливо похожих на золото крупинки три или четыре, а подлинно не упомнит». Опробованием образца и было установлено, что на Урале есть золото.

Канцелярия организовала поиски на указанном Марковым месте, но сначала они были безуспешны. Лишь ассесор Игнатий Юдин, осмотрев указанное Марковым место, 21 августа 1747 г. решил «отпустить умеренную шахту по горному обыкновению и пройти в глуб камнев сажень до трех». 23 сентября, исследовав взятые образцы, Юдин нашел в них золото, на этот раз — коренное. 28 сентября Канцелярия решила: «На оном месте для оказывающегося по пробе знатного металла велеть работу производить до октября м-ца сего года, потом, за неспособностью студеного осеннего времени (ибо тут близко жилья и хоромного никакого строения поныне нет и людям обогреваться буде негде), работу оставя, те шурфы накрыть имеющимся там от заготовления бревен вершинником, чтоб снегом не занесло и в будущую весну в 1748 году скорее и способнее работу производить было можно..., а будущего 1748 года с начала майя м-ца в тех шурфах работу производить сильною рукой».

Об успехе работ в октябре 1747 г. имеется интересное подтверждение в труде И. А. Шлаттера: «По изобретении драгоценного металла прислана была в прошлом 1747 году в Кабинет ея императорского величества штука весом один фунт семьдесят девять золотников, которая мне отдана была для добычи из нее золота и для изследования остатка... Всего из- всей штуки вышло чистого золота семьдесят девять золотников и шестьдесят семь девяносто шестых доль золотника», т. е. проба показала 45,6 % золота. Нельзя не привести слов И. А. Шлаттера, которыми он заканчивает описание проведенного им анализа образца: «Благословенная Россия, которая такие великия сокровища в своих подземных недрах заключает; да процветет в тебе совершенная горная наука!».

Березовское золото

Разработка месторождений золота в этом районе, названном Березовским, не сразу была успешной. Данные о добыче имеются лишь с 1754 г., когда в год было получено 14 фунтов. Поэтому трудно сказать, имеется ли в двойном червонце 1749 г. золото с Урала, как, казалось бы, дает основание полагать проба И. А. Шлаттера.
К концу XVIII в. в верховьях бассейна Исети было выявлено 140 золоторудных полос, для разработки которых были созданы десятки золотых рудников. А. С. Ярцев, в 1797—1801 гг. бывший начальником Уральских заводов, в рукописи «Российская горная история» (1812 г.), рассматривая запасы руды Березовских промыслов, которые он считал неисчерпаемыми, восклицает: «Сколь богата золотом Екатеринбургская долина ...и сколь прочная там добыча оного быть может!». Район золотых месторождений в долине Исети он назвал «Екатеринбургской золотой долиной».
Расширению работ по поискам и разведке месторождений золота в этом районе способствовал И. А. Шлаттер. 3 апреля 1756 г. Сенат издал указ, одобряющий представленный 5 декабря 1755 г. главным судьей (т. е. директором) Монетной канцелярии И. А. Шлаттером «Проект и план, каким образом и наилучшим способом имеющиеся в Сибири Нерчинские и прочие серебряные заводы, кроме Колывано-Воскресенских, в лучшее состояние и размножение привесть».

В восьмом разделе, касающемся районов Урала, дается обоснованный прогноз об их перспективности для поисков золота: «В Шиловоисетском руднике, также в Березайке, неподалеку от Екатеринбурга, добывается в кварце самородное золото, также и Исетские горы великую надежду подают, что в них всяких металлов, наипаче сребро и золото имеются, ибо не без-известно, что при Исети реке, которая течение свое ис оных гор имеет, везде золотые признаки промыванием являются, однако горы оныя поныне не разведаны и оные вышереченные рудники не такою силою и прилежанием разрабатываются и золото в них добывается, как оному чинить надлежит».
Приведенные соображения И. А. Шлаттера изложены в документе, нацеленном на расширение чеканки монеты, в связи с чем геологи о нем не знали, хотя он имеет определенную ценность для истории отечественной геологии.

О ходе реализации «Проекта и плана...» можно судить из сообщения о том, что на исходе 50-х годов XVIII в. было «велено около Екатеринбурга состоящие золотосодержащие промыслы размножить и прилежнее производить, и при Шиловоисецком руднике прежде назначенную плотину и промывальню и прочее, что к пользе и размножению принадлежать будет, не отписываясь здешней Канцелярии, производить в действо» [11]. Н. Г. Клеопину, руководившему уральским горнозаводским делом, предписали «иметь надлежащее смотрение ...дабы золотая добыча умножалась и чтоб золото ценою дешевле как доныне становилось». Из частного письма Н. Г. Клеопина к И. А. Шлаттеру видно, что он, Н. Г. Клеопин, тогда объездил все рудники и осмотрел все работы: «а по тому осмотру оказались ныне рудники надежными к размножению их, и к приведению в лучшее состояние мною исправить при смотре разсуждено». «Белое золото»— платина

К. Маркс в «Главе о деньгах», анализируя вопрос о роли золота, серебра и меди как денег и о чеканке из этих металлов монет, рассмотрел с тех же позиций также платину и ртуть. О них он пишет: «Из двух остальных благородных металлов:
1) платина не имеет подходящего цвета: сплошь серая (металлическая копоть); слишком редкостна; не была известна в древности; стала известна только после открытия Америки; в XIX веке была открыта также и на Урале; поддается действию только хлора; всегда в самородках; удельный вес = 21; не плавится при весьма высокой температуре; представляет скорее научную ценность». Далее К. Маркс дает характеристику ртути и делает вывод: «Таким образом, ни платина, ни тем более ртуть не подходят к роли денег».

Этот вывод можно подтвердить интересным материалом о попытке внедрения платиновых монет в России.
Еще в 1819 г. в россыпном золоте, добытом на Урале, был обнаружен «новый сибирский металл». Его вначале называли белым золотом. Оно попадалось на Верхне-Исетских, а затем на Невьянских и Билимбаевских приисках. Богатые россыпи платины были открыты во второй половине 1824 г., а с 1825 г. в России началась ее добыча. Первые сообщения о русской платине, размерах ее добычи, открытиях месторождений, опытах по использованию нового металла стали публиковаться в «Горном журнале».
В «Горном журнале» № 3 за 1825 г. имеется первое сообщение о размерах добычи платины: «Находя, что для публики будет любопытно иметь сведения, сколько может доставлено быть в нынешнем году с заводов хребта Уральского драгоценных металлов, Ученый комитет спешит известить оную, что... получено в первую половину сего года платины 3 пуда 7 фунтов 10 золотников 72 доли».
За первые полтора года в «Горном журнале» было помещено 8 статей и сообщений о платине. В 1827 г. опубликована статья Н. Мамышева «Краткое описание обретения платины в Сибири». На 30 страницах он рассказывает об истории этого важнейшего открытия. Поскольку оно было в тот период, когда Мамышев управлял Гороблагодатскими заводами, можно понять его просьбу: «Кто будет писать историю открытия платины в Старом Свете... тот, может быть, удостоит упомянуть мое имя и почтенных моих в сем деле сотрудников. Это одна из лучших наград для тех, которых служба приводит в сии дикие и пустынные края».

Н. Мамышев писал, что в конце августа 1824 г. отправленной на речку Уралиху партией во главе «с нарядчиком мастеровым Андреевым (его имя равномерно заслуживает сохраниться в памяти) открыт богатый рудник платины вместе с золотом. Рудник сей простирается на две версты. Богатство его было от 3 до 15 золотников золотистой платины во 100 пудах песка, или около 5 золотников вообще... Не прошло еще двух недель, как партиею, руководимой гиттенфервальтером Голляховским, найдена новая золотоплатиновая россыпь, отстоявшая от первой на 50 верст на северо-восток».
В ноябре партия Голляховского открыла платиновые россыпи за Нижнетурьинским заводом, а затем по реке Исе, где в 1825 г. она же нашла еще 9 россыпей. Эти открытия побудили Демидова организовать поиски платины в округе принадлежавших ему Нижнетагильских заводов, где вскоре она была выявлена в россыпи по речке Сухо-Висим. Добыча платины обходилась очень дешево. Мамышев писал, что «не стоила она на месте и 25 копеек золотник вместе с золотом».

Опыты над использованием платины велись и в Петербурге. Министр финансов Канкрин, он же руководитель всей правительственной горнодобывающей службы, писал в 1829 г.: «Сперва искусство очищения сего металла в большом виде оставалось неизвестным. Наконец, в конце 1826 г. обер-пробирер Соединенной лаборатории... Соболевский изобрел весьма простой, легкий и удобный способ обработки платины, посредством которого с 12 мая 1826 г. по первое ноября сего года очищено и обращено в ковкое состояние до 97 пуд. сырой платины».

Теперь в энциклопедиях можно прочесть, что, изобретя способ использования платины, П. Г. Соболевский стал родоначальником современной порошковой металлургии. Его открытие натолкнуло на мысль употребить платину для чеканки монет. В указе от 24 апреля 1828 г. отмечалось, что «между сокровищами хребта Уральских гор открыта и платина, которая пред сим находилась почти исключительно в Южной Америке. Для удобнейшего сбыта сего драгоценного металла желательно ввести употребление онаго для монет».

К указу от 24 апреля 1828 г. приложено «Описание новой монеты из платины». «Монета из платины в три рубля... имеет... на одной стороне: государственный герб, а на другой слова: «3 рубля на серебро, год и буквы: С. П. Б., а вокруг слова: «2 зол. 41 дол. чистой уральской платины». Гурт зубчатый... Цена платины в новой монете соображена против сведений о сложных ценах сего металла в Европе и затем принята, примерно, впятеро против чистого серебра. Как монета трехрублевая из платины имеет величину ровно против серебряного двадцатипятикопеечника, а вес ее равен с лигатурным серебряным полтинником, то весьма легко оную распознать».
Чеканка началась с трехрублевиков, в 1829 г. «были учреждены платиновые дуплоны» (шестирублевики), а в 1830 г.— «квадрупли» (двенадцатирублевики). Трехрублевиков было отчеканено 1 371 691 шт., шестирублевиков — 14 847 шт. и двенадцатирублевиков — 3474 шт.

В 1846 г. чеканка платиновой монеты была прекращена, хотя к этому году добыча уральской платины составила около 2000 пудов или 32 000 кг, из которых в монету было перечеканено 14 669 кг. В 1846—1847 гг. добычи платины не было, в дальнейшем она производилась в ничтожных размерах.
Почему же была прекращена чеканка платиновых монет? Объяснение надо искать прежде всего в приведенных словах К. Маркса. В чистом виде платина, действительно, не имеет привлекательного цвета. Она и до наших дней остается очень редкостной, а в то время она добывалась практически только в России и Колумбии, поэтому значение международных денег (а К. Маркс имел в виду и это обстоятельство) приобрести не могла. Определенную роль играла и традиция: в течение 2500 лет платины среди монетных металлов не было, люди к ней относились с осторожностью, опасаясь, что при выявлении месторождений платины в других странах она может обесцениться (правда, купечество «уважало» платиновую монету за то, что после пожара она сохранялась, в то время как золотая и серебряная— плавились, «от чего происходят убытки»).

В прекращении чеканки платиновых монет играли роль и другие причины. Одна из них — сравнительная невыгодность чеканки для монетного двора, ибо затраты на изготовление трехрублевой монеты составляли (кроме стоимости металла) 98 копеек, или 33 копейки на один рубль, в то время как передел фунта чистого золота в пятирублевую монету, которой получалась суммарно около 313 рублей, стоил 2 руб. 95 коп., т. е. меньше копейки на один рубль.

Однако главное не в этом. В 1844 г. один из опекунов малолетнего Демидова сообщил Министерству финансов, что «добыча платины вне Российской империи сократилась до трех пудов, что цена на оную возвышается, что прежде изменения существующего узаконения о платиновой монете нужно бы открыть продажу в Лондоне и Париже платины по установленной Правительством цене... и уже по полученным результатам разрешить вопрос о платине и платиновой монете».

Продолжавшийся в течение года «опыт» не подтвердил сообщения демидовского опекуна:— наоборот, появилось опасение, «что вследствие понижения цены на платину появится большое количество поддельной платиновой монеты». Поэтому 22 июня 1845 г. «для приведения нашей монетной системы в совершенную стройность» было признано «за благо прекратить вовсе чекан платиновой монеты», и в течение 6 месяцев она была изъята из обращения (на руках ее осталось на сумму 883 212 руб.).

Следует отметить, что позднее в России снова возник вопрос о чеканке монет из платины. В 1859 г. к его изучению и подготовке предложений был привлечен академик Б. С. Якоби. Результатом был опубликованный в 1860 г. труд «О платине и употреблении ее в виде монет». Предложения Б. С. Якоби в конечном счете приняты не были, однако на основании их министр финансов Княжевич 13 мая 1861 г. представил правительству «Соображения о восстановлении чеканки платиновой монеты», в которых, в частности, писал: «Употребляемый у нас ныне способ обработки сырой платины мокрым путем состоит в следующем: сырая платина (руда) растворяется в царской водке. Из процеженного раствора, помощию нашатыря, осаждается хлористая платина, которая прокаливанием обращается в так называемую губчатую платину (металлическую, в виде порошка). В этом виде платина подвергается сжиманию под гидравлическим прессом и потом проковке, отчего приобретает плотность и другие качества металла, т. е. блеск, твердость и проч.». К этому описанию необходимо добавить, что после «сжимания под гидравлическим прессом» полученный цилиндрик металла предварительно раскаляли добела, а уже потом подвергали расковке.

Но главное, под прессом сжимали «так называемую губчатую платину (металлическую, в виде порошка)». Это выражение в описании метода П. Г. Соболевского и объясняет, почему он назван порошковой металлургией.

Смотрите так же - Полезные ископаемые Карелии  Полезные ископаемые Карелии для школьников

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.