ГлавнаяПричитания северного краяЖизнь плакальщицы Ирины Федосовой- Глава третья

История причитаний и традиции

Анализ причитаний, записанных в 50—60-х гг. XIX в., позволил  реконструировать примерный состав семей, упоминаемых в них. При этом, разумеется, необходимо учитывать, что поэтическое сознание причитывающей, находившейся в крайне напряженном эмоциональном состоянии, высвечивало только определенные фрагменты действительности, имевшие особенное  значение в конкретных ситуациях и при вполне конкретных родственных  взаимоотношениях. В пятидесяти текстах, записанных в эти годы, упоминается по крайней мере 10 семей (т. е. 20%) как безусловно большие. В  действительности «больших семей», вероятно, было больше. Эти 10 семей
включали, видимо, по 15—20 человек каждая, что в сумме дает 150—200 человек. В это же время в 40 малых семьях жило, вероятно, 200—240 человек. Это значит, что почти каждый второй житель Заонежья был членом «большой семьи».
Характерно, что в причитаниях Федосовой, записанных в 1886—1888 гг., нет оснований ни одну из упомянутых семей считать большой. Это не значит, что в это время в Заонежье такого типа семей не было, а просто их количество заметно уменьшилось.
Дети в крестьянских семьях очень рано вовлекались в посильную им работу — девочки в пять-шесть лет приучались прясть, помогать уходу за скотиной, работать на огороде и т. д. О себе И. А. Федосова говорила: «8-ми год знала, на каку полосу сколько сиять; 6-ти лет на ухож (т. е. в ночное. — К.Ч.) лошадь гоняла и с ухожа домой пригоняла;
раз лошадь всплеснулась (т. е. взбрыкнула. — К.Ч,), я пала; с тех пор до теперь хрома». Рано приобщилась И. А.  Федосова и к пению песен и исполнению причитаний. Поэтическая деятельность стала одним из важнейших элементов ее повседневной жизни. Как она сама говорила Е. В. Барсову, смолоду она, бывало, «на свадьбах ли песни запоет — старики запляшут, на похоронах ли завопит — каменный заплачет». Как писали авторы статей и заметок о ней в прессе 90-х гг., слава о ней как свадебной подголоснице  распространилась по всему Заонежью, а на похороны она стала ходить сама, постепенно вовлекаясь в эту обрядовую деятельность, весьма важную и ответственную, и все более рассматривала ее как свое жизненное призвание.
Именно об этом свидетельствуют условия, которые она поставила своему первому мужу Петру Трифоновичу Новожилову перед тем, как дала окончательное согласие выйти за него замуж: «... мне поважено (т. е. привычно. — К. Ч.) по свадьбам ходить да игры водить; вы, люди-матёры, варить (т. е. терпеть. — К. Ч,) не будете: какое будет житье». Новожилов согласился не препятствовать привычному, и они поженились. Первое замужество И. А. Федосовой, несмотря на разницу в возрасте, было счастливым. Она отзывалась об этом так:
«Тринадцать лет жила я за ним, и хорошо было жить ... моего слова не изменил, была воля итти куды хочешь».
Позднее замужество и значительная разница в летах подтверждаются и документально. Вместе с тем в воспоминаниях обнаруживается неточность.
Федосова говорила Е. В. Барсову, что вышла замуж 19 лет, а жених был «лет шестидесяти». В записи о венчании, помеченной. 17 февраля 1850 г., говорится: «Кузарандского погоста деревни Сидоровой горнозаводский  крестьянин Петр Трифонович, вдовец второбрачный, православного  вероисповедания повенчан вторым браком с Вырозерского погоста деревни Сафроновой с горнозаводской крестьянской девицей Ириной Андреевой, православного вероисповедания первым браком. Жениху — 52 года, невесте — 29 лет».
Эта запись, видимо, вполне достоверно фиксирует дату венчания, но не отличается точностью в определении возраста жениха и невесты. Согласно цитированной выше записи о дне рождения И. А. Федосовой, в год венчания ей было не 29 лет, а 23 года. По ревизской же сказке 1858 г., дата рождения П. Т. Новожилова — 12 июня 1795 г.32 Следовательно, в 1850 г. ему было не 52 года и не 60, как это значится в автобиографии И. А.  Федосовой, а 55 лет. Это, несомненно, записи со слов венчавшихся. У крестьян, как известно, не было паспортов или иных удостоверений личности, а у священников не было необходимости для записи в церковной книге сверяться с подлинными документами.
История сватовства и замужества кратко, но очень выразительно  рассказана самой Федосовой. Большая часть рассказа была отведена  изображению всех этапов сватовства. Оно было для нее весьма значительным событием — по обычаям того времени невеста в 23 года считалась  «засидевшейся в девках». Почему это произошло с Федосовой, можно только догадываться. Женщина с сильной волей и характером, она могла быть, по
тогдашним понятиям, привередливой невестой. С детства она была хрома, поэтому, может быть, сватались к ней не самые первые в деревне женихи.
Ей явно хотелось быть самостоятельной даже в семейной жизни, что удавалось далеко не всем деревенским женщинам. Вместе с тем время шло. Наверняка значительную роль сыграла возможность стать в семье Новожилова не одной из невесток, а сразу же «большухой». Но обо всем этом она сама ничего, разумеется, не сказала. По имеющимся сведениям, в 1852 г. в этой семье было 10 человек. В их числе был младший брат Петра Трифоновича.
Хозяйство их тоже официально характеризовалось как «посредственное».
Младший брат Новожилова называется в документах плотником. Видимо, ему приходилось уходить на заработки, как это было обычным в заонежских деревнях.
В 1862 г. П. Т. Новожилов 67 лет от роду скончался, как говорится в метрической записи, «от старости». Перед смертью он говорил И. А.  Федосовой, предвидя подстерегающую ее нелегкую судьбу: «Не пожить тебе так, выйдешь замуж ... набьется, нашатаешься».
Так оно и случилось. После смерти П. Т. Новожилова «большаком» должен был стать его брат Федор и «большухой» его жена. Внутрисемейный статус И. А. Федосовой резко менялся. Если бы у нее был сын от этого брака, то он имел бы право на свою долю в хозяйстве, а она, пока он был ребенком, могла бы распоряжаться ею. Однако детей у Федосовой не было.
Сложность этой ситуации и предвидел П. Т. Новожилов в своих  предсмертных словах. Возвратиться в семью своих родителей она тоже не могла.
Одним словом, Федосова переживала трагедию, сходную с той, о которой говорится в ее «Плаче о муже», записанном от нее через пять лет после смерти ее первого мужа, которая, однако, доведена до своего предела — у вдовы «стая детинная» и отношение к ней со стороны семейства покойного мужа отвратительное.
И. А. Федосовой надо было искать какой-то выход, и она его нашла.
Вдовой она пробыла только «от Рождества до Филиппова заговенья», т. е. до 14 ноября 1863 г. (начало Рождественского поста) — меньше года. На этот раз расхождения с автобиографией нет. В метрической книге  Петрозаводского уезда Кузарандского прихода за 1863 г. С. В. Воробьевой найдена запись: «... 14 ноября 1863 года Кузарандского погоста деревни Щельга государственный крестьянин Иаков Иванов, православного вероисповедания повенчан первым браком с Кузарандского прихода деревни Щельги  крестьянской вдовой Ириной Андреевой, православного вероисповедания вторым браком. Жениху 36 лет, невесте 32 года». В действительности, как мы знаем, жениху было 38 лет, невесте — 36. Таким образом, И. А. Федосова вторым браком вышла за старого, по тогдашним деревенским понятиям,  холостяка («перестарка»). Семья Федосовых в эти годы была, по  этнографической терминологии, «братской большой семьей» — отец трех братьев,  которые продолжали жить вместе, к этому времени умер. Хозяйство их показано в посемейном списке за 1860 г. как зажиточное. Яков назван столяром, два его брата — плотниками. Этим, вероятно, и объясняется зажиточность их общего хозяйства. И вместе с тем, судя по всему, семья эта была накануне раздела. Яков как обученный столяр, видимо, ходил в дальний отход на заработки — столяры обычно работали в городах. Его братья — плотники могли находить работу и в ближних деревнях и явно рассчитывали наследовать хозяйство. И. А. Федосова подтверждает это сообщением о том, что Яков бывал на заработках в Соловках. Очевидно, он подкапливал деньги и надеялся, что сможет, как это бывало в зажиточных семьях, получить свою долю при разделе деньгами, чтобы обзавестись своим делом. Для этого ему нужна была хозяйка, причем опытная. Весной Яков еще раз отправился в Соловки и вслед за этим приобрел столярную мастерскую в Петрозаводске. Они  переехали в город. И. А. Федосова перестала быть младшей невесткой и снова стала хозяйкой в доме. За всем этим чувствуется продуманный план. К разделу подталкивали и нелады И. А. Федосовой со старшими женщинами в семье. Она сама об этом рассказывала, одновременно заметив, что Яков не мог ее защитить. Как она говорила: «Яков мой такой не хлопотной, а они базыковаты (т. е. сварливы, придирчивы. — К. Ч.)».

 Заонежье. Земля камней.   Александр Фурсов

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.