ГлавнаяПричитания северного краяЖизнь плакальщицы Ирины Федосовой- Глава вторая

Ирина ФедосоваМы остановимся только на тех фактах, которые имели прямое влияние на судьбу И. А. Федосовой или могут способствовать пониманию текстов, составляющих сборник и  записанных от нее и ее современниц.
О своей жизни до встречи с Е. В. Барсовым И. А. Федосова  рассказала довольно подробно.
Обратим внимание на его значение в истории русской фольклористики и русской культуры. Он давно известен фольклористам, однако его художественное и историко-бытовое значение остается недооцененным. Е. В. Барсов во вступительной заметке к  автобиографии И. А. Федосовой рассказывает о том, как ему удалось  встретиться с ней, как он уговорил ее «диктовать» причитания, в каких условиях происходила запись, и наконец, о ее темпераменте и даровитости. После этого следует запись подробного рассказа И. А. Федосовой о ее жизни с детства до 1867 г. В заключение на двух страницах публикуются записанные от нее пословицы, поговорки, речения и т. п. Это  свидетельствует о том, что Е. В. Барсов понял, что она — исполнительница далеко не рядовая и ее рассказ о своей жизни достоин специального внимания.
Действительно, он необыкновенно красочен, оригинален и красноречив в подлинном значении этого слова.
Но дело не только в том, что это интереснейший человеческий документ.
Е. В. Барсову довелось совершить то, что с таким увлечением стали делать фольклористы европейских стран только к концу XIX—началу XX в.: записывать из уст исполнителей фольклора их рассказы о своей жизни, о жизни семьи, деревни и т. п. В последние десятилетия, уже после Второй мировой войны запись устных воспоминаний стала одним из важнейших приемов полевой работы этнографов и одним из важнейших средств  реконструкции бытовых народных традиций недавнего прошлого («устная история», «oral history», «life history», «Lebenserzählungen» и т. д.). Это, разумеется, не значит, что Е. В. Барсов обогнал свое время, создав оригинальную теорию изучения исполнительства. Он был поражен талантливостью И. А. Федосовой, сумел понять, что судьба свела его с поэтически одаренной личностью, и решил не отвлекаться от работы с ней на поиски других исполнительниц причитаний. Он убедился в том, что она прекрасно владеет традицией, и считал, что те тексты, которые он записывает, она извлекает из своей памяти. Он считал ее, прежде всего, хранительницей текстов, которые бытуют в народной среде. Сейчас мы знаем, что уникальной была не только ее память, но и дар импровизировать, используя приемы,  накопленные традицией. К 90-м гг., когда Барсов и Федосова снова встретились, он переосмыслил свои впечатления 1867—1870 гг.
По словам И. А. Федосовой, родители ее были люди «прожиточные» (т. е. хозяйство их было в приличном состоянии) и «степенные», причем семья в ее девичьи годы состояла из 22 человек. По выявленным С. В.  Воробьевой документам, в год рождения Федосовой в ее семье было 15 человек (9 мужчин и 6 женщин). В этих данных нет противоречия. В год К. В. Чистов. «Причитанья...» в истории русской культуры рождения Федосовой в составе ее семьи были неженатые мужчины, и ко времени ее выхода замуж они могли жениться и приобрести детей.
В посемейных списках за 1827 г. хозяйство Андрея Ефимовича значится как посредственное». Семья родителей Федосовой (Юлиных) не была ни по количеству ее членов, ни по своему составу уникальной для Заонежья 20—50-х гг. XIX в. По этнографической терминологии, это была «большая отцовская семья», т. е. семья, состоявшая из более чем одной брачной пары с детьми, в составе которой были женатые сыновья и боковые родственники, а во главе отец — «большак». Эти сведения важны для понимания  специфических родственных отношений, которые играли особенно значительную роль в моменты семейных потрясений, связанных со смертью одного из членов семьи (особенно «большака») или уходом одного из них в армию.
Так, невестка, потерявшая мужа или проводившая его в армию, должна была оставаться в его семье, но до совершеннолетия сына (если таковой был) не обладала никакими правами (по-крестьянски — «никакой долей»).
Она превращалась во внутрисемейную батрачку. Возвратиться в семью своих родителей она тоже не могла, так как при выходе замуж получила приданое («долю»). О реальных последствиях такого юридического положения  говорится в примечаниях к соответствующим текстам. Отметим только, что вторая половина XIX в. была временем массового распада «больших семей», ускоренного крестьянской реформой 60-х гг.
Следует сказать, что семья таких размеров (от 15 до 22 человек) могла иметь «посредственное» хозяйство и все-таки в условиях Русского Севера оставаться «прожиточной». Это было возможно при наличии достаточного числа работоспособных мужчин в ее составе, часть которых занималась пахотой, скотом, рыболовством, охотой и т. п., другая могла при этом уходить на сезонные дополнительные заработки. Скупая земля и суровый климат не гарантировали возможности прокормить семью. Это мешало  женатым сыновьям отделяться и покидать родительскую семью. Поэтому  «большие семьи» сохранялись очень долго.
Дом Федосовых в д. Лисицыно

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.