ГлавнаяИскусство ЗаонежьяЗаонежская вышивка. Художественные приемы.

Шов „досюльный" встречается в памятниках всех частей б. Олонецкой губ. и широко распространяется за ее пределы с тою разницей по сравне­нию с Шуньгским полуостровом, что к красной бумаге часто присоединяется кубовая и различных цветов шелковая и шерстяная нить. Очень большое распространение по всей России имеет шов „по перевити", „по выдергу" или „строкой" в широком понимании этих названий; но он значительно видоизменяется в зависимости от места своего применения.

В соседней с б. Олонецкой — Вологодской губ. „строкой" шьют очень много, но здесь дырочки несравненно мельче, чем в б. Олонецкой, они часто образованы не выдергиванием некоторых нитей и скреплением остающихся, а просто стя­гиванием нитей редкого холста в определенном порядке, чтобы образова­лась сетка фона; рисунок же образуется частями оставленного необрабо­танным холста; рисунок при такой технике получается слепой и мало выступающий; несмотря на это, подобная техника очень часто применяется, особенно на ширинках, небольших сравнительно памятниках, требующих тонкой работы.

Вышивка ЗаонежьяШитье „по вырези" или ,,по филе" Вологодской губ., соста­вляющее, пожалуй, самую гордость ее, тоже сильно отличается от того же шитья Олонецкого. Одинаково подготовляя рисунок наведением его каран­дашом на холст и обметыванием его тамбуром одиноким, а не двойным, как в б. Олонецкой губ., и фон—выдергиванием ниток основы и утка и пере­вивкой остающихся, вологодские мастерицы несравненно богаче обрабаты­вают оставшееся невыдерганным пространство.

Мы видим здесь самые разнообразные комбинации полосок, звездочек, крестиков, квадратиков, ромбиков, зигзагов и т. п., которые значительно разнообразят узор и при­дают ему жизнь. Основа этой техники и в б. Олонецкой, и в б. Вологодской губ. одна, но применение ее пошло по разным путям и дало совершенно раз­личные результаты. Более резкое оттенение рисунка двойным тамбуром и белая гладь узора придают олонецким работам „по вырези" и больший рельеф, и большую колоритность. Новгородская губ. в этом отношении стоит гораздо ближе к Олонецкой.
Шов тамбуром часто встречается на предметах, происходящих из Архангельской губ. Но сравнивая их с тамбурными вышивками Заонежья, приходится отдать предпочтение последним: архангельские вы­шивки производят впечатление некоторой бедности и недостаточной насыщенности.


Разобрав материал и технику заонежского шитья, можно перейти к самой интересной части работы, к вопросу об орнаменте этих вышивок о том содержании, которое вкладывает в свою работу заонежская девушка или женщина. Систематизируя эти узоры, нельзя не отметить резкого преобладания орнамента растительного (растит.— 193, животн. — 72, гео­метр.— 62, челов. фиг. — 19) или совершенно самостоятельного, или ком­бинированного с фигурами людей, животных и птиц или с элементами геометрического характера.

Такое богатство растительных мотивов в вы­шивке совершенно естественно влечет за собой и их разнообразие, кото­рому способствует и разнообразие техники: геометризованный цветок или дерево, вышитые „досюльным" швом с тонким и нежным узором его вет­вей  очень далеко стоят от мягко изгибающейся гирлянды, густо украшенной цветами и листьями, вышитой белым тамбуром „по филе"  или от сложных белых растительных композиций на широ­ких полосах кумача.

Да и тамбурный шов, взятый в различных его проявлениях, чаще всего применяющийся в растительном орнаменте, дает уже большое разнообразие: тут и узенькие красные полоски с очень компактной гирляндой цветов от П. Ермолиной из погоста Великой Губы  с соответствующей им по характеру полоской белого тамбура „по вырези" из Русского Музея, или край станушки с красными стилизованными травами от невестки Абрамовых из Космозера (№ 83), и сложная запутанная легкая гирлянда листьев крас­ным по холсту или белым тамбуром по кумачу на аналогичных закрайках № 41 и 13, и пресыщенный узор в стиле „Ренессанс" нашитой „по филе" закрайке Лопаткиных старших из Тарасов, модернизованные дубовые листья на полотенце Поспеловой из Шуньгского погоста, напоми­нающие плохенькие штампованные металлические изделия стиля .Модерн", и, наконец, явно искусственно удвоенные для создания иллюзии большей пышности и богатства узоры на полотенцах Матвеевой из д. Большой Двор и Зайцевой из д. Олеховщины в Шуньге (№№ 127 и 136). Шитье "по на­мету" и крестом дает нам сравнительно мало интересных растительных орнаментов; в них чувствуется мало деревенской свежести. Тщательное исследование всех этих растительных мотивов, выяснение их харак­тера и через них влияний, отразившихся на Заонежских вышивках, является одной из интересных проблем, естественно вытекающих из бег­лой обработки привезенного экспедицией материала.


Орнамент геометрический представлен в привезенной коллекции узо­ров несравненно беднее, но и он не может быть оставлен в стороне при научной разработке результатов экспедиции.
Фигуры же людей, зверей и птиц даже при беглом их разборе по­зволяют сделать уже кое какие выводы. Из 19 предметов с человеческими фигурами на 13 мы имеем фигуры женские в окружении, ясно свидетель­ствующем о культовом происхождении этих изображений: они или стоят с воздетыми кверху руками, или держат за поводья коней всадников, или к ним обращаются стоящие по сторонам их птицы, или, наконец, фигуры женщин чередуются или даже сливаются с священными деревьями.
    
В двух случаях мужские фигуры помещены в узорах вне связи с жен­ской; узоры эти чрезвычайно близко подходят друг к другу: — на одном изображено в середине дерево, по сторонам его два обращенных к нему лебедя, а за ними у краев полотенца по симме­тричной мужской фигуре в высоких сапогах и русской рубашке с под­нятой для пляски ногой; на втором — дерево заменено третьей мужской фигурой, и всем трем придана спокойная поза. Сопоставле­ние этих двух узоров дает возможность видеть в них двух обычных в дре­внерусских узорах птиц у дерева; мужские фигуры, вероятно, связаны с тем же деревом; на втором же полотенце ставшее непонятным, некогда священное, дерево уничтожено и заменено третьей мужской фигурой.
Возможность такого видоизменения и приспособления рисунков к но­вым вкусам я считаю вполне допустимой, ввиду слов О. В. Сотниковой в Космозере, которая, указывая мне на свои работы, говорила, что в не­которых из них она допускала комбинацию рисунков, а то скучно повто­рять все одно и то же.

Ярким доказательством комбинации узоров выши­вальщицами могут служить и указанные выше полотенца Зайцевой и Мат­веевой.
Животные, фигурирующие на узорах, обычно тоже лишены признака обыденности: это или скачущие львы с поднятым кверху процветшим хво­стом (рис. 4), или геральдические львы по сторонам священного дерева или светильника, или совершенно фантастические животные, часто называемые „конями" (рис. 3 внизу), в своих вариациях совершенно сближающиеся с фигурами фантастической птицы „павы" и сливающейся с ней; разницу между ними составляет часто только число ног (2 или 4, характер ног от их числа не меняется) и незначительное изменение в передней части головы, подходящей ближе к птичьему клюву или к зве­риной морде.
Птицы представляют довольно большую составную часть крестьян­ского орнамента на Шуньгском полуострове; они встречаются на 65 вышив­ках коллекции.

Этот сюжет в его происхождении, развитии, деформации и приспособлении к современным вкусам крестьянства составит тему моей ближайшей работы. Пока же мне хотелось указать, что виденные мной в Заонежье памятники ясно свидетельствуют о стремлении фантастиче­скую птицу "паву" низвести до птицы близкой к обыденной жизни чело­века: по сторонам священного дерева на станушке А. С. Лопаткиной в Тарасах (Великая Губа) и на полотенце Пахомовых в Великогубском погосте стоят самые обычные птички вместо пав с широкими распущенными хвостами и крыльями (рис. 6 внизу и 1 вверху), на других узорах пава сменяется нахохлившимся голубем. Эта реальная птица шита обычно крестом или „по намету" и является отражением в деревне город­ского вкуса.


Особую группу в изображениях птиц составляет фигура двуглавого орла; она встречается в образцах различной техники, часто повторяется и до сих пор, представляя, очевидно, интерес своими художественными формами; но иногда, как и всякая часто повторяющаяся мало понятная форма, сильно искажается и становится почти неузнаваемой.
Старые сюжеты, связанные со священными изображениями и фанта­стическими животными на предметах шитья Шуньгского полуострова очень часто повторяются на памятниках Новгородской губ., что дает возможность предполагать очень раннее их происхождение и утверждение их до рас­пространения на Заонзжье властной московской руки.


Бытового сюжета, кроме чисто городского извозчика с седоком (рис. 6), встретить мне при работе не пришлось. В Типиницах только некоторое разнообразие в обычные сюжеты внес архитектурный пейзаж (в двух по­вторениях)— двухэтажный дом с резными подзорами, с огороженными пали­садниками по сторонам и с птичками в палисадниках и на ветках срезан­ных краем полотенца деревьев.
Заканчивая беглый обзор сюжетной стороны крестьянских вышивок Шуньгского полуострова, мне хочется еше ртметить три встреченные мной на этих памятниках надписи.


Одна из них читается: „ково люблю тому дарю ведору Петро отъданнеееим." ( у И. Кореннной в Космозере); вторая — "по зарям птица воспевала, по веснам девица полотенце вышивала" (д. Большой Двор, Шуньга), третья является соединением двух первых и прибавляет дату исполнения вышивки; на одном конце полотенца тамбуром писанными бук­вами вышито: „cie полотенце вышывала Надежда Андревна 1887 года ок 29 дня кого люблю того дарю", на другом— „по зарям птица воспевала, по тым часом девица полотенце вышивала" (Шуньга, д. Карауловцы, у Поп­ковых). Слащаво наивный тон этой надписи очень подходит к общему складу и характеру населения Шуньги, из крестьянства выродившегося в мелкое купечество и воспринявшего его мелко-мещанский дух. .
При разборе материалов экспедиции по народному шитью нельзя не остановиться на том обстоятельстве, что, хотя экспедиция захватила и очень незначительную территорию, материал в отдельных ее частях был получен не совсем одинаковый, — характер вышивок слегка варьиирует в зависимости от места их выполнения. Наибольшее разнообразие и в тех­нике и в узорах вышивок наблюдается в районе Великой Губы; до 380  всех вышивок там шиты белым по белому, что, как я уже отмечала, придает им нарядность; в некоторых домах с любовью сохраняются старые образцы с совершенно отжившей манерой шитья, как, напр., в коробейке Щелгачевых в Верховье есть полотенце, шитое, по словам хозяйки, лет 50 назад „досюльным" швом и „набором", близко подходящим к глади,— большие поверхности холста покрываются при этом шитье близко прилегающими друг к другу нитями красной бумаги.

Но это бережливое отношение к ста­рине не мешает молодежи увлекаться новыми манерами шитья и заполнять свои коробейки вышивками „по намету" и „крестом" с городских узоров, переходящих из дому в дом. Во втором крупном пункте наших работ, в Космозере, чувствуется большая любовь к яркому, преобладает шитье красное по белому и белое по красному; только 24 % собранного там материала одноцветны, и очень мало попадается работ „тамбуром по филе" или „по вырези"; кроме красной вышивки крестом, модной является работа по выдергу на подобие филе-гипюр.
Зато в Шуньге нужно признать господствующей технику „тамбуром по филе"; если численно она, быть может, и не преобладает над другими манерами, зато неоспоримо признается высшим достижением в области шитья. Объяснение этому явлению найти очень не трудно.

В Шуньге в 1907 г. был устроен пункт Общества помощи ручному труду, возникшего в 1901 г. с целью -организации производства и сбыта кустарных изделий народного творчества". Устроители общества исходили, как они пишут в журнале „Трудовая помощь" *), из мысли, что „в нищенских и невежественных руках мелких торговок, странствующих со своими коробами по всему лицу земли русской, кустарные изделия достигли крайней дешевизны, и когда то прекрасные работы пришли едва ли не к полному упадку. В этом случае вмешательство города в деревню дало безусловно отрицательные резуль­таты". „Для усовершенствования кустарных изделий", пишут они дальше, „во-первых надо организовать сбыт; во-вторых надо обратиться снова к первоначальному источнику народного творчества".
    
  Сношения Общества с Шуньгой начались еще до 1907 г. и заключа­лись в закупке готовых вещей и холста. В 1907 г. началась раздача работ. Деятельность пункта под руководством А. А. Пономаревой продолжалась, с перерывом года на во время господства в Шуньге белых и смены правительства, до 1925 г.; после революции пункт из ликвидированного о-ва помощи ручному труду с 1921 г. перешел в ведение Северо-кустаря, который за недостаточностью оборотов принужден был в 1925 г. закрыть Шуньгской пункт.


Имевший в 1907 г. 30 работниц, пункт, согласно отчету за 1911 г. охватил уже район в 30 верст в округе при 300 работницах; позже число их, по словам А. А. Пономаревой, достигало 500—550. В 1912 г. Шуньгской пункт доставил товару на 4739 р. 17 к. ; из этих денег не­много больше 2/3 шло в руки работниц. Хорошая работница при большой усидчивости могла выработать в день до 50 — 60 к. Несмотря на скуд­ность оплаты, признаваемую и отчетами о-ва и А. А. Пономаревой, работ­ницы были ею довольны, и местные женщины очень жалеют о закрытии пункта. По сведениям, сообщенным мне А. А. Пономаревой, Шуньгской пункт обслуживал преимущественно Калифорнию, Париж и Англию. Отчет же о-ва за 1912 г., отмечая большой спрос на изделия этого пункта, ука­зывает, что они продавались главным образом в Америку.
Пункт получал заказы и материалы;  „узоры воспроизводились только те, которые удалось найти на старинных краях и полотенцах, собранных о-вом по деревням уезда",

Компановать узоры по размерам и харак­теру заказываемых вещей приходилось на месте; работа эта падала, главным образом, на заведующую пунктом, хотя иногда попадались и удачные, талантливые работницы, компановавшие рисунки сами (их было человек 10). Шили преимущественно полотенца, скатерти, салфетки, чайные приборы, дорожки, наволочки, отделки для платьев: прошивки, воротники, нарукавники. Шили не только на белом, но и на окрашенном полотне. Материал шел не местный, а преимущественно более тонкое и широкое, присланное полотно.
Характер шитья — тамбурный контур по выдерганной и расшитой "решетке", как его изображает отчет о-ва за первое десятилетие, по мест­ной же терминологии это—„тамбур по филе". Только в самый последний момент деятельности пункта стали шить „досюльным" швом и собирать для него узоры.
    
Заведующая пунктом свидетельствует о большом влиянии пункта; по ее мнению работа послужила возрождению тамбура „по выдергу". До сих пор в Шуньге ярко это чувствуется: когда начинаешь расспраши­вать о вышивках, женщины сразу настораживаются, предполагая возмож­ность обследования для восстановления пункта, просят похлопотать об этом, охотно показывают снятые с заказных работ узоры, которые они приме­няют уже для себя. И на Шуньгских предметах шитья „по филе" лежит отпечаток пункта.

Прежде всего, здесь кроме обычных, шитых по филе закраек и полотенец, можно встретить такие же наволочки и салфеточки на стол. Сами узоры тоже под влиянием пункта изменились, в них чувствуется измена традиции, какая то подкомпанованность, оставшаяся от вышитых предметов недеревенского фасона. Фотография с витрины Шуньгского пункта на выставке О-ва помощи ручному труду ясно дает это чувствовать. И хочется повторить слова учредителей Общества: „вме­шательство города в деревню дало безусловно отрицательные результаты", оговорившись, что эти отрицательные результаты касаются только безыскус­ственности и художественной свежести народного шитья.


Противоположностью Шуньге в этом отношении может служить по­гост Типиницы. Это пункт из всех, затронутых нашей экспедицией, наиболее сохранивший старые художественные традиции. Господствующим там приемом шитья является тамбур красный или белый по сплошной невыдерганной материи; из 31 зарегистрированных там узоров только 5 относятся к другой технике. Кроме того, Типиницкие вышивальщицы комбинируют красный и белый тамбур по холсту на одних и тех же предметах (рис. 5), как я уже это отмечала в начале статьи. Эта комби­нация встретилась мне кроме Типиницы только один раз и то на пред­мете довольно неопределенного происхождения, на полотенце, купленном в церкви в Яндомозере.

В Типиницах же за все время экспедиции мне пришлось встретить хоть некоторый намек на другого рода женское худо­жественное творчество --- на узорное тканье. В семье Кононовых пришлось видеть тканые из льняной нити в клетку белые с синим станушки, укра­шенные красной тканой же полосой по подолу, причем одна из этих полос была выткана в узор (рис. 1 внизу). Кроме синей и коричневой „полосатины" с более или менее широкими, смотря по назначению, поло­сами и простого „точива" женщины остальных частей Шуньгского полу­острова ничего не ткут.
Подводя итог этому беглому обзору мастерства заонежских женщин, приходится с грустью сказать, что оно очень сильно идет на убыль,—нет хороших материалов, бумага дорога, нет времени и охоты усидчиво рабо­тать, город вводит соблазн более легких, требующих меньшей затраты труда способов шитья и более броских узоров; одеваясь по городски, девушки, как неизбежное зло, исполняют требования отживающих обрядовых традиций и иногда даже охотно расстаются с частью содержимого своих коробеек, чтобы купить фабричной материи на блузу или платье.

 

*) 1901 г. № ноябрь. Попытка организации производства и сбыта кустарных из­делий народного творчества (По поводу учреждения о-ва помощи ручному труду, стр. 603)

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.