ГлавнаяАрхивЭтнография Олонецкой губернииБыт и верования карел Олонецкой губернии

 

ИЗЪ БЫТА И ВЕРОВАНIЙ КОРЕЛЪ ОЛОНЕЦКОЙ ГУБЕРНIИ.  часть первая     часть вторая
// Олонецкие губернские ведомости. 1894.
_____

Праздники у Корел.

Быт и верования карел Олонецкой губернииВ каждой корельской деревне, даже самой маленькой, не говоря про погост, есть свой праздник; если же деревня побольше да побогаче, то и не один, а, по большей  части, два, даже три. Празднуют, обыкновенно, какой нибудь из двунадесятых или других праздников, или же память наиболее почитаемых святых. Так как в каждой  деревне (за немногими исключениями) есть хоть небольшая часовня  ), то и празднуют, главным образом, тем святым и праздникам, в честь которых построены часовни  и иконы которых находятся в последних. Это главные праздники и называются «Часовенными».
Попить, поесть, да погулять собирается к такому празднику народ почти со всего прихода. Едут, конечно, те, у кого есть родственники или хорошие знакомые в деревне,  в которой предполагается праздник. К родственникамъ едут даже из соседних приходов и часто на кануне или за день до праздника . Прочие же гости собираются (летом  из ближайших деревень   пешком), главным образом, утром в самый день праздника, обыкновенно стараясь попасть к обеду. 15 и 16 августа мне пришлось видеть  праздничных гостей, направлявшихся в одну деревеньку, верстах в 8-ми от Ведлозерскаго погоста. Еще рано утром прошли несколько девушек в праздничных костюмах  и с узелками под мышкой; затем, попозже проехало до десятка мужиков и парней верхами,   все, как видно, одетые наряднее, чем обыкновенно;   те и другие  стремились в одну сторону. Мы уже начинали недоумевать, как одна знакомая девушка, очевидно, направлявшаяся туда же, вывела нас из этого затруднения. С  задернутым, для удобства, за поясъ подолом сарафана, так что видны были даже невычерненныя голенища сапог, с небольшим узелком под мышкой,   девушка,  услышав наш оклик, остановилась под раскрытым окном. Как будто, немного удивившись вопросу о том, куда это все идет и едетъ народ, она с улыбкой сказала: «В
К… на праздник! Завтра ведь там праздник».
– А далеко, спрашиваем, до К…? – «Верст восемь,   к ночи сойду. Ты не думаешь ли идти?»   Нетъ, говорю. А что у тебя в узле? – «Как чтo! удивилась опять девушка. –  Платье! Не будешь же завтра в этом». Она взглянула вниз на свой костюм, слегка кивнула нам головой и зашагала вперед.
На другой день утром (в день праздника) тоже пришлось видеть пробиравшихся к празднику, преимущественно парней. С бубенцами, в праздничных костюмах они, как  говорили, старались не прозевать «игр» (кижат), которыя собственно их и привлекают.


Нужно заметить, что зимние праздники несколько отличаются от летних. Различие зависит от того, что зимой гораздо больше свободнаго времени, чемъ летом, так что  съезжаться к празднику начинаютъ иногда за неделю до самаго праздника. Именно в каждый почти дом (особенно где есть девушки) собираются гости (адьвот) –  девушки, пользующияся случаем стряхнуть с себя однообразие долгой зимы и повеселиться на праздничных «беседах». В редком доме не наберется двух-трех таких  «адьвот», в иных случаях число их доходит до 5 и даже больше.
«Адьвот» (форма множественнаго числа) это, по большей части, девушки-родственницы, сватьи или что-то в этомъ роде (бывают и просто знакомыя). Едутъ они иногда за  20 30 верст; случается – из других приходов – даже дальше.
Отправляясь в гости они берут с собой непременно все лучшие свои наряды (везут их в том сундучке или коробейке, в которой хранятся они дома). Прогостив неделю– полторы до праздника, зараз-же после него, а в большинстве случаев на другой день, оне уезжаютъ домой.


Как только «адьвот» соберутся, в деревне, где ожидается праздник, начинаются предпраздничныя «беседы» (бесёдатъ, как говорятъ корелы). Устраиваются они чаще  всего в просторной риге, иногда даже в банях. Впрочем, находятся в иных местахъ одиночныя старухи   бедныя, которыя за плату, получаемую с беседников (главным  образом, конечно, натурой – хлебомъ, мукой, крупой, а потом и деньгами), пускают их в свою избу. При этом парни платятъ хозяйке деньги, а девушки добывают свечи.  Но так бывает только на обыкновенных зимних беседах; пред праздником же и во время его редко найдется изба, куда бы впустили желающую повеселиться молодежь.  Причина этого – драки и разныя буйства, происходящия на праздничных беседах. Впрочем, о них потом. За последнее время на погост (Ведлозерском) даже для  простой беседы не могли найти избы и принуждены были устраивать ее в бане, хотя буйства или драки в обыкновенное время бываютъ очень редко.


Беседы бывают по вечерам. Продолжаются до полуночи и дольше. На предпраздничныя беседы собираются обыкновенно не только парни своей деревни, но  сезжаются и из других ближайших деревень. Иной парень целую зиму ездитъ по окрестным деревням, во время праздников, пока не придетъ время в свой чередъ  заботиться об устройстве беседы в своей деревне.
В чьей деревне происходят беседы, те парни и хозяйничают на них. Они ревниво оберегают свои права первенства в свой праздник (или до него),   начинают игры, танцы  и т. п. Если какой нибудь из чужедеревенцев вздумает покуситься на эти права, хозяева считаютъ это за оскорбление и безъ лишних церемоний останавливают  забывающагося смельчака. Бывает, что последний не захочет уступить, начинаетъ спорить, его поддерживают товарищи, приехавшие с ним однодеревенцы, и дело, по  большей части, кончается дракой. Впрочем, без нея редко обходятся праздничныя беседы.

Оскорбитъ, например, какой нибудь из приезжих парней кого нибудь из  хозяев или девушку, за которой те ухаживают, и дело опять таки разбирается дракой. В иных местахъ беседа без драки, в конце концов, и не считается за беседу.  Интересно при этом, что и девушки почти совсемъ не боятся этих драк (очевидно, привыкают к ним на столько, что не обращаютъ и внимания): разбежатся, если спор  перейдет в общую свалку, а схватись двое–трое, никто и не подумаетъ оставлять веселья. За то случается, что достается и им, если как нибудь не угодят своим пьяным,  или подвыпившим кавалерам и послужатъ причиной ссоры. Разсказывали, между прочим, (два–три года тому назад), что одна девушка на беседе разсердила своего  возлюбленнаго тем, что села с другим. Тот был пьян и, разсердившись, ударил девушку по лицу, но тутъ вмешались другие парни, и пьяному забияке порядочно-таки  досталось за его горячность.
Но предпраздничныя беседы, не отличаясь особенным многолюдством, бывают сравнительно спокойнее, потому что пить до праздника почти не приходится, а этим,  конечно, отнимается много поводов к ссорам и следующим почти всегда за ними дракам. Другое дело въ праздник. Впрочем, вернемся немного назад.

 

Гости из ближайших деревень, как было замечено, собираются утром в день праздника. Если приезжаетъ родственник или хороший уважаемый знакомый, хозяин  выходит встречать его на улицу и пригласив прибывшаго в избу, сам убирает его лошадь, ставит ее в конюшню, а сани поднимает на сарай. В избе гостя встречаетъ  хозяйка и прочие члены семьи. Нужно заметить, что женщины между собою или женщина и мужчина здороваются обыкновенно таким образом. Правая рука полагается  на левое плечо другого лица, а левая — под правую подмышку. При этом здоровающиеся, как бы слегка, обнимают друг друга, но, вследствие привычки, делаютъ это  так быстро, что почти ничего похожаго на объятия не выходит. Мужчины же меж собой подают только руку, при чем как то вяло — безжизненно, и поданную руку никогда  не пожимают.
Поздоровавшись, хозяйка начинает хлопотать около приехавшаго, приглашая его раздеться и садиться. У дорогого гостя она сама старается развязать кушак; тот,  конечно, не дается ей, уверяя, что сделаетъ это сам, и прося ее не безпокоиться. Как бы то ни было, наконец, он раздевается и усаживается к столу.

Между темь, после  уборки лошади, возвращается из сарая хозяин. Пред дорогим гостем, особенно если это зять, — ставится блюдо с горячими пирогами, а хозяин приносит из чулана  бутылку с водкой и рюмку, или чайную чашку  ): пей, молъ, сколько хочешь. Прочих гостей, обыкновенно, обносятъ водкой или за обедом, или же, какъ делаютъ с более  почетными, приглашают в чулан или другую избу, если таковая имеется, и там подносятъ рюмки по две, по три. Водки запасают на праздник по полведра, редко по ведру,  а полтора уже много. Справляют праздники и совсемъ без нея. Нужно, вообще, заметить, что пьянство мало развито в Ведлозерском приходе. Профессиальных, так  сказать, пьяниц можно указать не больше двух или трех, и те запивают только по временам. В обыденной жизни корел совсемъ не пьет; для этого нужен какой-либо  особенный случай, в роде праздника, свадьбы, поминок и т. д. Вследствие этого, большинство, выпив при удобномъ случае несколько рюмок и быстро хмелеют.

Приехавшие на праздник гости сидят у кого нибудь и угощаются, в ожидании обеда, или перехаживают из дома в дом, чтобы как нибудь скоротать скучное до-обеденное  время. Это особенно нужно сказать про мужиков. Да то-же, впрочем, и с девушками; им даже скучнее — ждут, не дождутся после-обеденнаго гулянья и игр, которыя  собственно и тянут больше всего молодежь на праздник. Летомъ, собравшись человек по пяти — по шести, они тоже перехаживают из дома в дом. Придут куда нибудь,  особенно к незнакомым или малознакомым, где они не могут считаться праздничными гостями, постоят, иногда перекинутся несколькими словами, даже посидят и потом  отправляются вперед, в другой дом. Со скуки некоторыя начинаютъ переодеваться.

Утром гостьи (адьвот) помогают хозяйкам в праздничных приготовлениях, пекут,  варят, стряпают что нибудь, потому и платье надевается попроще. Когда все это кончится, в ожидании обеда одевается уже получше.
Утром приезжает в деревню священник и останавливается у кого нибудь из более почетных прихожан. Около обеда, или часов около 10 утра, он идет в часовню служить  молебен. Из хозяев редко кто идет с ним; большинство же, занятое гостями и приготовлениями к обеду, не имеет для этого времени — и потому остаются дома.  Напротив, некоторые из гостей, наскучав передобеденным гуляньем, иногда зайдут и в часовню. У иных при том имеется в виду попасть на обедъ вместе с  духовенством. Так как в часовне обязательно присутствуетъ часовенный староста, то обыкновенно к нему и идут обедать священник и прочие члены причта.


Происходит праздничный обед, обыкновенно, следующим порядком. На столе (выбирается по-длиннее; если мал, присоединяют другой) разстилается, конечно, скатерт  и по краям стола раскладываются по числу обедающих деревянныя ложки; к ним присоединяют по ломтю хлеба, по колобу , две калитки   и по два или три пряженых с  толокном или крупой пирога. Если праздник случится в пост, то делаются «вздыманники» — сканцы с запеченым в них тестом. При том нужно заметить, что все пироги  смазываются маслом, когда можно — коровьим, а в пост — конопляным. Наконец, приглашают гостей садиться по лавкам и разставленным кругом стола скамьям.

Если  присутствует священникъ, то он вместе с прочими членами причта садится в переднем углу, под образами. К ним подсаживаются другие почетные гости и т. д. Садясь за  стол, или выходя из-за него, корел обязательно делаетъ предъ иконой несколько поклонов. Прежде всего подают на стол рыбные пироги — рыбники  ). Дальше сл? дуетъ уха изъ рыбы, щи мясные, за ними рыба, потомъ мясо (обыкновенно уха или щи подаются отд?льно). Въ заключенiе овсяный кисель съ молокомъ, или — в случае  поста — с разведенной на воде патокой. Впрочем, по большей части, патоку заменяетъ репное сусло (из сушеной репы).

В скоромное время подают еще иногда до  киселя или после него пресное молоко со свежим творогом. А в последнее время с молоком стали подавать даже по ломтю белаго хлеба, чего прежде совсем не  было. Вообще, белый хлебъ среди корел еще очень редок, равно как и стряпня из белой пшеничной муки. В последнее время также начинают угощать в некоторых,  разумеется богатых, домах духовенство и почетнейших гостей чаем, про который нужно сказать то же, что и про белый хлебъ: он еще очень мало распространен среди  корел Ведлозерскаго прихода.
Обедъ продолжается иногда очень долго, потому что всех вновь являющихся гостей сажаютъ за стол. Редко кто отказывается; кончившие выходят, уступая место  другим.

Бывает, что обеденная процедура, вместе с чаепитием, продолжается до вечера. Но, в общем, после обеда центр тяжести праздника переносится на улицу. Здесь уже  заранее устраивается продажа краснаго товара. Ребятишки, а с ними и взрослые парни и девушки, лакомятся медовыми пряниками и сбитнем, продажа котораго заметна  издалека по огромному самовару, поставленному, по возможности, на видном месте. Мужики толкаются меж продавцов, покупают, торгуются, зимой заходятъ погреться в  дома и т. д. За ними, по большей части, следуютъ жены, если только они присутствуют на празднике, и тоже принимают участие в покупках.

Впрочем, бабы чаще любятъ  поглядеть на игры молодежи. Обыкновенно, девушки и парни собираются где нибудь на более открытомъ месте и предаются веселью. Устраиваются танцы под  гармонику, под песни. Под песни танцуют, по большей части, только девушки между собой. Танцуют «кадрели», как говорятъ корелы, лянсье и какую-то «Касарейку»,  которую, кстати сказать, мне никак не удалось видеть, но в статье «Посиделки в окрестностях Олонца» (Олон. Губ.  1878 г. №94) упоминается, что «Касарейка» похожа на  лянсье; судя по названию, нужно полагать, что она занесена из Финляндии. Танцы эти продолжаются сравнительно не долго. Еще во время их парни понемногу начинают  отделяться от девушек и становятся против них отдельной группой. Обе группы несколько минут, как будто, оглядывают друг друга, пока, наконец, парни, наглядевъ  себе пару из девушек, не пригласятъ ту, которая им нужна. Составляется, таким образом, «длинная пара», как обыкновенно называют ее корелы, или «длинная игра». 

Игру эту, как уже было замечено относительно беседы, также должен начать какой нибудь из парней той деревни, в которой случится праздник; другие никогда не  посмеютъ сделать этого, если только намеренно не хотят подать повода к ссоре или драке. Приглашает парень девушку, по большей части, знаком: кивает ей головой,  иногда мигнет или сделаетъ ей какой нибудь знак рукой — и идет впереди; девушка, если заметитъ и примет на свой счет поданный сигнал, должна следовать позади,  чтобы соединиться с пригласившим по выходе из толпы. Случается, что парень выйдет за деревню и только там нагонитъ его и пойдет вместе с ним девушка. Затем,  часто бываютъ такие курьезы. В большой толпе трудно уловить знаки тому лицу, к которому они относятся, особенно киванья головой, или миганья.

Поэтому, вполне  возможно, что знаки эти остаются незамеченными, или же их принимает на свой счет совершенно не та девушка, которую имел в виду парень. Это, конечно, делаетъ ее  только посмешищем толпы, которая, не стесняясь, хохочет над неудачницей, в то время, когда она возвращается на прежнее место. Чтобы не ставить девушку в такое  неловкое положение, другой мог бы совсемъ не подавать ей вида о сделанной ошибке и совершить с ней хотя небольшую прогулку. Но такая вежливость еще  неизвестна Корелам. Впрочем, и представительницы прекраснаго пола, очевидно, не особенно этим стесняются и, в свою очередь, готовы посмеяться над парнем,  знаков котораго не заметитъ ни одна из девушек и который направится в «длинную пару» без приглашенной им спутницы. Часто по угадам посмешек он должен  воротиться назад, чтобы определенно указать на ту, которую ему нужно. Во избежание таких случайностей, многие парни, отделившись от толпы, подходят к девушкам и  прямо берут какую нибудь из них за руку, или громко выкликают ее по имени.

Продолжение статьи праздники карел 19 века.

Стоит посмотреть следующий материал:

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.