ГлавнаяИстория Лоухского краяСитуация в карельском Поморье в 1916-1917 годах

Поражение первой русской революции, последовав­шая за ним реакция, экономическая депрессия, повлек­шая за собой сокращение производства лесоматериа­лов, ухудшали и без того тяжелое положение рабочих Поморья и крестьян-отходников, занятых на лесозаго­товках.
Накануне первой мировой войны началось нов оживление производства. Увеличивалась производитеность лесозаводов, возрастали поставки продукции экспорт. В наиболее благоприятном 1913 году на восьми беломорских лесозаводах было занято почти 3000 человек.

Революция в России свершиласьОднако подъем производства существенных перемен в положении рабочих не оказал. И как эхо недавних грозных событий то тут, то там вспыхивали стачки. В 1912—1914 годах забастовки провели рабочие Ковды, Керети, Кеми, Сороки. Они требовали улучшения усло­вий труда, сокращения рабочего дня, увеличения зара­ботной платы, обеспечения медицинским обслуживани­ем и т. д. Эти выступления ощутимых результатов тоже не дали, но способствовали консолидации сил пролета­риата Поморья.
И по-прежнему влачили полунищенское существова­ние поморы. Один из губернских чиновников вынужден был признать в 1913 году: «Экономически закабаленное местным кулачеством, прямо держащим народ в своих руках, неспособное к самодеятельности в смысле иска­ния новых путей в области промыслов, поморское насе­ление... не может отказаться от своих привычек: ни тра­диционный шнячный промысел, ни промысел с «хозяе­вами» и работниками — ничто ни на одну йоту не изменилось со времени XVII и XVIII столетий. Одна форма закабаления — «покрут» — заменилась той же по суще­ству закабаленностью: мелкого шнячника — «хозяину» и «людей» — шнячнику».
1 августа 1914 года Россия вступила в первую миро­вую войну. Лесная промышленность, составлявшая осно­ву экономики Беломорья, вновь оказалась в тяжелом положении. Вызвано это было мобилизацией в армию, прекращением экспорта леса, начавшимся строительст­вом Мурманской железной дороги, которое оттягивало рабочую силу. Правда, прокладка дороги требовала и большого количества лесоматериалов — шпал, досок и т. д. Поэтому на протяжении всей трассы возникали небольшие временные Цлесопилки. В частности, такие мелкие предприятия действовали в Энгозере, Чупе, Чер­ной Речке...
Строительство дороги велось одновременно с юга — от станции Званка (ныне Волховстрой)— и с севера. По­началу на трассе работали вольнонаемные из разных губерний России и местное население, военно-инженер­ные части. Позже стали прибывать военнопленные и ра­бочие, завербованные в Китае Строили дорогу более 100 тысяч человек.
На фронте царь щедро бросал «пушечное мясо» на колючую проволоку и пулеметы, под снаряды и газы. Здесь то же «серое мясо» гибло в прорве болот, в по­жарах массовых эпидемий.
В 1864 году великий русский поэт Н. А. Некрасов писал о строительстве железной дороги Петербург — Москва:
«Мы надрывались под зноем, под холодом
С вечно согнутой спиной,
Жили в землянках, боролися с голодом,
Мерзли и мокли, болели цингой.
Грабили нас грамотеи-десятники,
Секло начальство, давила нужда.
Все претерпели мы, божий ратники,
Мирные дети труда!» Со времени написания этого пронзительного до боли стихотворения прошло полстолетия. Но тем же было характерно строительство новой железной дороги. Го­лод, холод, болезни, антисанитария не разбирались,— где вольнонаемные мужики, где военнопленные,— люди гибли.
Все было «по Некрасову»: произвол десятников, употребление алчных торгашей, богатевших на по ках гнилой одежды и обуви и скверных продуктов, рупция и взяточничество администрации.
«Все претерпели» строители дороги, но не все смр рялись с бесправной долей. На всем протяжении ст щейся магистрали то и дело стихийно вспыхивали бастовки.
Обеспокоенное министерство путей сообщения с 15 октября 1915 года ввело на дороге «меры чрезвычай­ной охраны». Каждый неугодный властям житель в зоне действия этих мер мог быть арестован на срок до трех месяцев, оштрафован на сумму до 3000 рублей или со­слан на пять лет.
Однако и эти драконовы меры не могли погасить волнений доведенных до отчаяния людей. Уже через два месяца после их введения забастовали рабочие Кемской ветки. Стачка была подавлена. В мае 1916 года прекратили работу строители на участке Кереть —Чупа — Ковда. Власти арестовали руководителей стачки Храпова, Насакина и других. Выступление закончилось поражением рабочих.
Неудачи этих и других выступлений были предопре­делены— на дороге не было еще единой организующей силы, которая могла бы сплотить и повести за собой не только на экономическую, но и на политическую борьбу многотысячную, многонациональную, к то­му же разбросанную на тысячеверстном пространстве армию строителей. Только отдельные большевики и им сочувствующие вели внешне неприметную, но непре­рывную и кропотливую пропагандистскую работу, испод­воль готовя людей к грядущей борьбе.
В ноябре 1916 года власти торжественно объявили о завершении строительства дороги. Действительно, все ее участки были состыкованы. Однако недоделок оказа­лось так много, что более или менее регулярное сооб­щение открылось лишь с осени следующего года.
Из центра России по рельсам пошли составы с про­дуктами и хлебом, с севера — с лесом, камнем, рыбой. Вдоль дороги вырастали новые деревни, поселки-
В 1914 году, уже в начале строительства, была осно­вана станция Лоухи.


Любопытно бы установить этимологию этого названия. Откроем финско-русский словарь. Louhi/a (горн.)—добывать, разрабатывать, взрывать скалу; /кко — куча; груда камней; louhos — каменоломня,
карьер.
Известно, что на протяжении всей строящейся железнодорож­ной магистрали карьеров и каменоломен было неисчислимое мно­жество. Не исключено, что где-то поблизости как раз находился такой карьер, давший название поселку.


Среди старожилов бытует и другая, более романтическая вер­сия. Они считают, что станция получила свое название из карело-финского эпоса «Калевала», где действует злая старуха Лоухи, хо­зяйка Похъелы — страны холода и мрака. По мнению калевальцев именно здесь где-то, севернее их родного края, должна была жить старуха Лоухи. В самом деле, и климат в этих местах не балует, и световой день зимой —с воробьиный нос: меньше трех часов.
Но все это из области предположений. Будем надеяться,, что толонимисты со временем дадут точное истолкование столь не­обычному и загадочному названию...
3 марта 1917 года губернская газета «Олонецкое утро» сообщила о свержении Николая II. Народ положил конец более чем 300-летнему правлению династии Ро­мановых. Весть о победной революции в Петрограде быстро разнеслась по всей Карелии, пришла она и на берега Белого моря. Повсеместно останавливались ле­созаводы, бросали работу железнодорожники и строи­тели. Карельское Поморье бурлило митингами и демон­страциями. Всюду возникали рабочие комитеты, кото­рые брали на себя вопросы снабжения, организа порядка, устанавливали продолжительность работ дня.
7—9 мая в Кеми состоялся съезд рабочих и служащих средней части Мурманской железной дорог ( Сорокская — Кандалакша). В числе делегатов был большевик со станции Энгозеро Михаил Андреевич Парахин. Он принял самое деятельное участие в работе съезда, входил в его президиум и был избран делегатом на съезд железнодорожников в Петрограде.
На съезде в Кеми было принято решение о создании уездного Совета рабочих и солдатских депутатов. Съезд наметил меры по улучшению труда и быта рабочих, по организации медицинского обслуживания и т. д.
В целом эти меры, необходимые и своевременные, отвечали насущным потребностям рабочих, и массы встретили их с одобрением. Однако Кемский Совет ока­зался малодееспособным. Руководство в нем захватили соглашатели, поддерживающие Временное правительст­во Керенского, и власть в Карельском Поморье факти­чески находилась в руках буржуазии.
Большевики и передовые рабочие, сочувствующие ленинской партии, не могли мириться с таким положе­нием. По всему карельскому Поморью они развернули широкую пропаганду идей В. И. Ленина, призывали ра­бочих, крестьян, рыбаков к объединению против согла­шателей и Временного правительства, нацеливали на со­циалистическую революцию.
На станции Энгозеро, в Керети, Гридине и других селах активную революционную работу вели большеви­ки М. А. Парахин, С. И. Сироткин, Н. И. Ласточкин,
В августе 1917 года на станции Энгозеро была созда­на большевистская ячейка, председателем которой стал М. А. Парахин. Вскоре организация установила связь с Центральным Комитетом РСДРП (б). В условиях разоб­щенности и оторванности от пролетарских центров это было чрезвычайно важно. ЦК помогал местным органи­зациям в налаживании работы, снабжал необходимой литературой и пропагандистскими материалами, ориен­тировал в сложной политической обстановке, указывал первоочередные цели и задачи. Через ЦК РСДРП (б) энгозерские большевики чувствовали себя тесно связан­ными со всей партией, со всем пролетариатом страны. Это придавало им силы в подготовке к предстоящей борьбе.

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.