ГлавнаяПричитания северного краяПохоронные причитания И.А. Федосовой. Плач по умершем деревенском писаре

История причитаний и традиции

Похоронные причитания И.А. Федосовой. Плач по умершем деревенском писаре

Как этот писарек ведь хитромудрый,
Крестовый-то ведь он мой кумушко,
По сватосьву-ко он мне роднюшко;
Он во светлые ходил во своей шляпье,
5 Он в немецкием сидел да в одеянье,
За столом сидел да за дубовыим,
За бумагама сидел да за гербовыим;
Он перо в руках держал да лебединое,
На столе была чернильница с чернилами,
10 Со нарядом  он да управлялся ли,
И всем обчеством ему да поклонялись ли!
Ему честь да была — место в большом углу,
Почитали его многи добры людушки,
И поклонялися крестьяне православный!
15 И проторена была широка-то дороженька
Ко этому крыльцу да ко переному,
Ко этому строеньицу хоромному;
И подогнаны были ступистые ямски лошадушки!
Уж он ездил что в управу ко исправничку,
20 И в отъезд он ездил ко начальничку!
Как приедет, сретят его добры люди:
Скинут шубушку его что соболиную,
Поудернут стульчик-то ему кленовый
И широко ли раскроют стол ему дубовый,
25 Бьют челом ему да низко кланяются,
Ко его ль ко нраву-обычью подлаживаются!
Ему имечко было да со изотчиной,
Со изотчиной оно ли, со добавчиной
От добрых ему было людюшек!
30 Как сегодня, сего денёчка Господня,
Его жизнь теперь переменилася,
Ему скорая смеретушка случилася
На удивленьице ведь добрыим всем людушкам,
На среканьице спорядныим суседушкам!
35 Что случилося-то над удалою головушкой,
Что случилось над крестовым моим кумушком?
Пришла скорая злодейная смерётушка,
Разоряется домашня его жирушка!
Солучилася великая невзгодушка
40 После этого крестового что кумушка!
Приезжать стали злодейныи-то людюшки,
Разорять стали казну его нажитую,
Продавать стали скотинушку любимую
И ступистыих удалыих лошадушек!
45 Как у моего что у крестова батюшки
Пристарейшая родитель его матушка,
Край кирпичной-то сидит она у печеньки,
Уныват ее ретливое сердечушко,
Разрыват ее  тоска-великая кручинушка!
50 Она горькима слезьми что обмьюается
И сиротсвием своим да убивается!
Мать принимается голосить:
Как порассталася с сердешным моим дитюшком,
Разорилася домашня моя жирушка
После моего рожёного-то дитятка!
55 Приходить станет Владычный Божий праздничек,
Поезжать станут к Владычному ко праздничку
Его милый любимы споровечники,
Что хоробрые удалы добры молодцы!
Уж я, бедная кручинная головушка,
60 Как похаживать я стану-то по сеничкам
И поглядывать я стану во косевчато окошечко
На прогулочку да на широку уличку,
На этих на спорядныих суседушек,
На красных девушек-лебедушек,
65 На этих на удалых добрых молодцев?
Разупряжены ступистыи лошадушки,
Разукрашены златистыи их сбруюшки,
Понадёваны все цветныи-то платъюшки
На могучий бурлацкий на плечушки!
70 У меня ж, кручинной у головушки,
Уныват мое ретливое сердечушко,
Одолят великая тоскачушка!
Брошусь со горя в новы сени решётчаты,
Со обидушки во светлу я во светличку,
75 В росписну мою ли в горничку!
Как во светлой моей светличке
Нету цветного-то платьюшка,
Что сердечного рожёна мово дитятка!
Что и брошусь я во нову-то в конюшеньку —
80 Во конюшеньке ведь нет-то коня доброго,
Во избе нет дитятка рожёного!
Было в живности сердешно мое дитятко,
Я при всем жила, горюша, во довольствии,
Было полно мне, как чаша, продовольствие;
85 Я не ведала, сердешная, заботушки:
Все мы досыта ли ели хлебушка,
Бессчётно  велика была злата казна
И бладычная была своя рука!
При своем сердечныим-то дитятке
90 Я богатого суседа не боялася,
Маловажному суседу да не покорялася!
Я не чаяла, не ведала вот, беззаботная,
Что придет во избу скорая смерётушка,
И унесет довольствие мое кручинушка!
95 И не чалась я-то горя, не началась,
И рвалось сердечушко — не разрывалось.
И не снилася така-то мне кручинушка:
Разорится как крестьянска худа жирушка,
Сиротеть пойду-то, бедная головушка,
100 Буду жалиться своей я горькой долюшкой!
Буде по миру горюше находиться,
Буде по двору горюше нашататься,
По подоконью горюше настояться,
Мне-ко милостынечки, горюше, напроситься!
105 Не носили б меня резвы мои ноженьки,
Не глядели б ясны мои оченьки
Как на белое на светло личушко,
И на красное на солнышко!
Как посли-то бедна мово дитюшки
110 Мне пойти-то, горемышной, сиротинствовать?
Унимать мое горючее сердечушко,
Перетлескает ретливое сердечушко,
Перезябла моя бедная утробушка
После своего сердешного-то детушки!
115 И пустым в дому все стало ведь пустёшенько,
Унылым стало все унылёшенько,
Со сердечныим как дитятком рассталася,
Как я с горем -горькиим позналася!
Дом-житье мое теперь все разорилося
120 У меня, да у бессчастной у головушки!
Как эта-то злодей что скорая смерётушка,
Она стретила рожёно мое дитятко
На пути да на широкой на дороженьке!
Как приехал-то сердешный мой, рожёно дитятко,
125 Ко крылечику да ко переному,
Как я вышла-то, кручинная головушка,
Как на это на перёное крылечико
И зглянула на рожёное-то дитятко —
В перемене его белое-то личушко,
130 Под томаном его ясный-то очушки,
И поразвились-то светлы его кудерки
На бурлацкой молодецкой на головушке!
Тут ужахнулось ретливое сердечушко
У меня, да у ретливой у головушки;
135 Возгорчилась я, победная головушка,
На сердешно на рожёно свое дитятко,
Думала победным своим разумом:
Видно, допьяна рожёный напивался,
С того в личике-то он переменялся;
140 Ясны очушки его так помутились
И под лобик ясные что подкатились!
Я взгруснула на сердешно свое дитятко:
«Аль ты допьяна ли напивался,
Али до отвала где ты наедался?»
145 Он ответ держал мне в тихости,
Он не с грубости-ко, аль не с лихости
Отвечал-то мне он ласковым словечушком:
«У меня и рюмочки  в руках да не бывалось.
Сладкой водочки в глаза и не видалось.
150 Уж как ехал я путем-широкою дороженькой,
Помутилась буйная головушка-то молодецкая,
И подрезало ретливо-то сердечушко!
Уж не знал-не ведал я, родитель моя матушка,
Что и деялось со добрым со мной молодцем!»
155 Как прошелся он хоромныим строеньицем
В тепловитое во гнездышко,
Он роздел свое цветное да платьице,
Он и выстал-то на печеньку кирпишную;
Приукрыла соболиным я его да одеялышком,
160 И задумалась сердешная головушка,
Что простуда охватила бедное-то дитятко!
Унывало вот ретливое сердечушко!
Как во всю эту урочную неделюшку
Я по дохтурам, горюшица, ходила,
165 И по колдунам-то я, горюшица, бродила,
Думала, что взыщу доброе здоровьице,
Сохраню от злого недуга то бедна мово дитятка,
От лихой спасу его смерётушки!
Видно, много тяжкого греха я согрешила,
170 Уж я Господа Владыку разгневила:
Пять годов я в церкви не бывала,
И воскресныих обеден не служила,
Воску ярого свещей я не топила
И не ставила-то пресвятой их Богородице,
175 И молебенку-то на яво я не служила,
Тем я Господа Владыку разгневила!
За то отнял он сердешно мое дитятко,
Разлучил меня с скачёноей жемчужинкой,
Со единым со сердешным моим дитяткой!
180 Осиротил сироту меня победную
И несчастну меня, матерь горегорькую,
Пристарую горюшу, меня, к старости,
К придревней моей древности!
Позябу я на кирпишной-то на печушке,
185 Да и по миру-то я голодной нахожуся!
Не видна ли моя скорая смеретушка?
Ведь не нищего его, не волокидного
И не бедного она да не убогого,
И не горького-то пьяницу шатучего,
190 Она взяла мое красное-то солнышко,
Разлучила со сердешно мое дитятко!
Вы послушайте, спорядные суседушки:
Буду жить поели свово сердешна дитятка
Как я во сиротской, во бобыльской своей жирушке,
195 После этого велика удовольствия?
Не покиньте-тко, спорядныи суседушки,
Вы  душевное спасенье залучите-тко ль,
Мне-ко мйлостынечку, горюше, сотворите-тко ль?
Можно знать да сведать вам, спорядныи суседушки:
200 Я при староей, горюша-то, при старости!
Мои ноженьки, горюши, притопталися,
Белы рученьки мои да примахалися,
Ясны оченьки мои да помутилися,
Ум-тот разум во головушке да помешался,
205 Сила мощна что моя да придержалася
К неспособной ко крестьянской ко работушке!
Дума-думушка меня да пошибает,
Ум за разум у горюше забегает!
Как-то при сердешноем при дитюшке
210 Как шумели самовары-то шумячии,
Распивали чаи-кофеи горячий!
А поели мово сердешного-то дитятка
Дубовы столы да пошатилися,
Самовары со столов да покатилися,
215 Вся ведь чайная посуда поразбилася!
Не до чаю мне теперь да не до кофею,
Не до сладких до медовыих закусочек:
Я-те думаю теперя одну думушку —
Пропитаться мне до скорой до смерётушки!
Когда покойника кладут в гроб, кума вопит:
220 Во уж съехалися людушки незванныи,
Люди странный ли всё, нежданный!
И несут они колодью что дубовую,
И кладут в нее кручинную ли голову!
Отстраните вы народ тот, люди добрые,
225 То ведь людюшки чужи, неродные,
Им лишь денежки бы получити,
Родных роднюшек что сокрушити!..
Дорогой в церковь кума или родня покойника голосит:
Оступитесь-ко, ступистыи лошадушки,
Распадитесь-ко вы, сани-самокаточки,
230 Отпустите вольну душеньку на волюшку
Во привольную вы взад во жирушку!
Не студите-тко его вы личка белого,
Вы и ветрушки ли буйные,
Непогодушки вы шумные!
При въезде в церковную ограду:
235 Приступилась лошадушка ступистая,
Распахнулась дверочка ли распашйстая,
Привезли любимого мы писаречика
Что не на перёное его крылёчико,
Привезли его мы в Божью церковку
240 В вековешную его зде жирушку!..
В церкви мать голосит:
Ой, дите мое, дате родимое,
Дитё бедное мое, рожёное,
Ты куды ль от нас да сокрываесься,
Ты пошто, пошто не поднимаесься!
245 Встань, родимыей, на ноженьки,
На козловый сапоженьки;
Ты откинь свои ли ручки белые
Что от груди-грудушки болезные!

После отпевания, когда выносят покойника
на кладбище:

Вы куды мово рожёного несёте-тко,
250 Вы куды его в колоде волокёте-тко?
Уж верните-ткось назад в хоромьице,
Во родимое его ли что строеньице,
Во нову избу его что йзобку сосновую,
На постелечку положьте-ко пуховую

Глядя на могилу:

255 И пошто вы эту землюшку изрыли,
Радости моей вы жирушки туды спустили!
Не заступится ль народ зде православный,
Не отымет ли рожёно мое детушко
Он от ямушки ли — скорыя смерётушки!

На зарытой могиле:

260 Что сокрылся-то белый денный свет,
Помутилися очи слезные,
Не несут меня ножки резвые!
Горе мыкать мне век одинокоей,
А и скорбью скорбеть что глубокоей!
265 Уж не буде горюшу сынок утешать,
И нет моченьки мне горе то изживать:
Я рассталась навек с ненаглядныим!
Кто ж поможет теперь времем страдныим?
Развалится мое ли домишечко,
270 Обрушится перёно крылечико?
Приняла ли его мать-сыра земля
Во широки объятья, рожёно дитя!..
Я осталась одным-одинёшенька
Что со горем своим ли, старёшенька!...
Кума и родня берут старуху-мать покойника
под руки и уводят ее силою.

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.