ГлавнаяАрхивЭтнография Олонецкой губернииИз охотничьего быта Петрозаводского рабочего

Каменский В. Из охотничьего быта петрозаводского рабочего (Охотничьи лубочные картинки в домах рабочих) // Записки историко-бытового отделения Русского музея. 1932. Т. 2. С 166 – 177.


Из охотничьего быта Петрозаводского рабочего.

(Охотничьи лубочные картинки в домах рабочих).


Правительственный ревизор, обследовавший в начале XIX века Петрозаводский и Кончезерский заводы, указал в числе своих путевых впечатлений, «что ехавши по здешним местам, везде приметно довольное количество лесов». Не случайно это замечание в описании заводов. Обилие лесов, обилие воды – вот те природные условия, котopыe должны были сказаться не только в бытy населения Карелии, но влиять и на характер производства местных металлических заводов, а тем косвенно определять и быт рабочих. Но было и прямое влияние этих стихий на быт рабочего.
Что касается специально Петрозаводского рабочего, то влияние природных условий на быт тесно связано с особым положением рабочих на заводе. Дело в том, что как бы тесно ни сросся быт Петрозаводского рабочего с заводом, с которым он нередко наследственно связан через несколько поколений (не только oтцы нынешних рабочих служили на заводе, но их деды и прадеды), и как бы резко ни определились некоторые стороны бытового уклада, отражающие эту связь с производством, все же рабочий не оставляет тех хозяйственных занятий, которыми он издавна занимался и которые не мог бы оставить, так как завод не обеспечивал его существования в той мере, как, например, другие крупные заводы больших городов и больших промышленных центров, где рабочий совершенно отрывается от своего домашнего хозяйства, существуя исключительно на заводский заработок. Если заглянуть в сохранившиеся расчетные книжки рабочих б. Александровского завода, легко убедиться в этом, что объясняется не только низким заработком (признание чего для конца XVIII и начала XIX века находим у цитированного выше автора, но и тем, что завод не давал полного заработка рабочему – полного рабочего дня и полной рабочей недели. Завися от казенного заказа, завод часто сокращал свое производство,

a иногда и вовсе останавливался, что и вызывало необходимость для рабочих не полагаться на зaводский заработок. Таково было положение рабочих дo самой революции. Не могло скрыть этого факта и правительство, что выразилось, например, в ответе Олонецкого губернатора Куропаткина на жалобы рабочих о скудости заработка; губернатор посоветовал им сажать картофель и капусту для улучшения своего хозяйственного бюджета. Не дapoм существовала среди Петрозаводских рабочих примета: если хорошо yрoдилcя картофель, много будет весной свадеб.
Если бы войти в дopeвoлюциoннoe время в дом Петрозаводского рабочего, будучи знакомым лишь с бытом рабочих крупных промышленных центров, то сразу бросились бы в глаза своеобразные черты, рисующие известный тип хозяйства и всего бытового yклада, далеко не oпpeдeляющиecя заводским заработком рабочего. На дворе – легкая соха и cдeлaннaя из еловых сучьев борона для oгорода, который тут же за домом; здесь же на дворе – скотник, в котором стоит корова. У многих рабочих на заборе вы увидели бы развешенные для сушки сети, а в сарае и на вышке дома хранятся: сак (для мелкой рыбы), удочки, мережи, массельга, острога, луч (для ночной ловли рыбы на свет) и др. рыболовные орудия. Войдя в дом, почти у кaждoгo рабочего, вы заметили бы стол-кудку для кур, а в чулане – корзины, корзиночки («наборыши», куда собирается ягoдa, пересыпаемая затем в большую корзину), кошели для ягод и грибов и кадки с солеными грибами и моченой ягодой.
Огород, корова, иногда пожня (расчищенная рабочим под покос делянка лесной заросли), у некоторых – лошадь, рыболовство, грибы, – вот те основы, на которых дepжaлocь хозяйство Петрозаводского рабочего. Не последнюю роль в этом хозяйстве и вообще в быту рабочего играет лес, не только с его грибами и ягодами, но и с его населением – зверями и птицами. Недаром «владенные акты» рабочих  на дома с усадебной землей отмечают на ряду с правом водопоя, выгона, лова рыбы и право oхоты.

Охота, как и среди Уральских рабочих, до сих пор продолжает держаться у рабочего Петрозаводска. Иногда целые семьи занимаются охотой, которая составляет, как бы, наследственное занятие данной фамилии. Оно передается от отцов и дедов к детям и внукам вместе со старыми принадлежностями этого промысла — старинные орудия oхоты: капканы, силки, иногда в большом количестве, сохраняются на вышке дома рабочего-охотника. Мне попалась медвежья «рогатина» ввиде скрепленных болтом больших полушарий, унизанных острыми зубцами, которая вешалась на пути медведя, вызывая его на бой (характерно, что владелец не мог объяснить мне ее назначение). Встречаются у некоторых охотников кремневые ружья: один переделал для себя на заводе такое ружье, другой хранит ствол от ружья для своих детей.
Из атмосферы огня и лязга железа рабочего-охотника влечет к себе лес с его простором, прохладой и тишиной, населенный зверями и птицами, сплошной стеной подступающий к самому городу; но охота продолжает сохранять для него и хозяйственное значение (один из рабочих — охотников рассказал мне, что он убил однажды медведя, которым семья кормилась всю зиму).

Охота, среди раскинувшегося на широком пространстве леса, сохраняющая, благодаря этому, своеобразные черты, имеет особую прелесть для рабочего. Выслеживать зверя, отводить следы, ставить капканы на следу зверя, маскируя их в снегу, – все это требует наблюдательности и искусства, которые у некоторых охотников развиты в большой степени. Я видел у одного рабочего на вышке целую коллекцию тетеревиных чучел, и меня поразили различия между ними. Владелец объяснил мне, что они передают различные позы птиц, соответственно временам года: зимняя поза – птица сидит нахохлившись, весенняя поза – с торжествующе вытянутой головкой, и т. д. Конечно, когда я пошел сравнить чучела, продававшиеся в магазине, то не нашел и намека на эти черты. Прекрасно делают некоторые рабочие и чучела животных и птиц, служащих для украшения жилища.
Отработав на заводе, рабочий-охотник берет свое ружье, самодельную пороховницу из коровьего рога, берестяную солонку, зимой лыжи, и отправляется в лес, где он подолгу пропадает, оставаясь на ночь или на несколько дней, когда подошло время отпуска. Этому пребыванию в лесу соответствует своеобразный лесной быт.
Утомленному переходами, иногда измоченному дождем, в особенности если приходится оставаться в лесу на ночь, охотнику необходимо иметь убежище от непогоды и часто случающихся туманов
и от медведя, где бы можно было поесть, просушить одежду и выспаться. И вот охотники строят себе лесные избушки – «фатерки», обычно на два человека. Перед входом в избушку вырубается стол и скамья, тут же лежат заготовленные для костра дрова. В избушке имеется лавка для отдыха и каменка, над которой сушат одежду. Вокруг этих «фатерок» складываются своеобразные обычаи, регулирующие лесную жизнь рабочих-охотников. Возникают как бы коммуны охотников, промышляющие в данном районе; члены этих коммун совместно строят избушку, чинят ее, и заботятся о порядке, как перед «фатеркой», чтобы не портить и не грязнить перед
входом, так и внутри; каждый охотник после отдыха, уходя, должен позаботиться, чтобы оставить дров, соли и спичек; на каменке в стене или у светца оставлялись лучины. И придя в такую «фатерку», каждый охотник, усталый, вымокший, находил здесь все готовым для отдыха. С умиленьем рассказывали старики-рабочие о своих «фатерках» среди леса, жизнь в которых представляла такой контраст с пребыванием на заводе среди грохота машин и жара печей.

Из охотничьего быта Петрозаводского рабочего

Рис. 2. Охотничья лубочная картинка драматического характера.

Но рабочие-охотники вносят и в свой домашний быт черты своего промысла. Возвращаясь из леса, они приносят с собой найденные в лесу лосиные рога, которые хранятся на вышке дома или украшают стены комнат. И другие трофеи охоты служат украшением горниц: на комодах и на шкапах выставляются чучела тетеревов или белок, на стенах развешиваются крылышки птиц или хвосты, на которых веерообразно располагаются открытки или фотографические карточки.
Особенный интерес среди этого охотничьего убранства жилища представляют лубочные охотничьи картинки, которыми так дорожат
рабочие-охотники. Желая получить образцы этих картинок для Музея, я пробовал предлагать обмен: лубочные картинки – на репродукции охотничьих картин известных художников. Но владельцы не соглашались на обмен; для них не понятны и не интересны были изображения охоты, где художник и заказчик любуются охотником, нацелившимся в дичь, или собакой, сделавшей стойку, или пейзажем с вечерним небом, на котором тянет вальдшнеп. Эти картины, сделанные для другого заказчика, отражают другой быт. В своих лубочных картинках охоты, приобретавшихся на местных ярмарках, рабочие ценят черты, отражающие действительный характер существующего еще охотничьего быта. Эти картинки правильно передают характер некоторых родов охоты, носящей черты единоборства, до сих пор присущие охоте на Севере и на Урале, где сохранились большие леса. Они отличаются, обыкновенно, крайним драматизмом действия, что свойственно охоте там, где человек вообще часто и лицом к лицу встречается со зверем. «Отошел», рассказывает рабочий про поездку в лес за дровами, «от лошади; возвращаюсь, вижу, – стоят две лошади. Оказалось, лось подошел к лошади и они вместе едят сено». Иногда лось пристает к стаду коров, что выгодно пастухам, так как в этом случае обеспечена защита от медведя; медведь боится подойти к стаду,
в котором есть лось, обладающий такой силой удара копытом, что перебивает трехвершковую осину. Не мало существует среди Петрозаводских рабочих-охотников, как и среди Уральских, рассказов о встречах охотника лицом к лицу с медведем, да и самый характер охоты рассчитан бывает на такую встречу, как, например, сидение на «вышке», которое практикуется между Петрозаводскими рабочими, как и на Урале.
Этот характер охоты и отражен на лубочных охотничьих картинках, украшающих горницы Петрозаводского рабочего-охотника. Вот изображение охоты на медведей: медведь поднялся на задние лапы, а охотник вонзает ему в пасть железную рогатину; или изображение охоты на белых медведей в белом море, где представлено две лодки с охотниками,
вступившими в единоборство с белыми медведями: один из медведей, оскалив зубы, бросается на гребца, два медведя подплывают к лодке, спеша к нему на помощь. Один охотник замахнулся топором над головой зверя, другой прицелился из ружья.

Иногда вводятся экзотические черты как на картинке, где представлен охотник среди тропической природы, едущий в лодке вместе с туземцем, атакованный леопардом, который забрался на корму лодки, угрожая гребцу, бросившему весла. Часто зверь не только борется с охотником, но оказывается победителем. На одной старинной картине представлен медведь, заваливший охотника на землю.
А вот комическая трактовка драматического сюжета – нападение зверя на охотника: "Храброе отступление" охотников, преследуемых козлом – один благополучно достиг дверей сарая, другой на всем ходу, споткнувшись о доски, влетел в воду, откуда выгнал перепуганных гусей, третий в сопровождении собаки бежит в том же направлении, теряя по дороге шляпу, и сейчас наткнется на упавшего товарища.
Мне пришлось видеть одну замечательную лубочную картинку местного производства, где с большим пафосом была дана, как бы, мифологизация этого сюжета, напоминающая оригинальностью замысла и силой экспрессии известную картину Поттера – суд зверей над охотником («Сцены охоты и наказание охотника». Эрмитаж; картина № 1052): на ней представлено стадо оленей, проносящееся сквозь устроенные в лесу охотниками палатки, сметающее на своем пути палатки, приготовленные охотниками закуски и самих расположившихся среди леса закусить охотников.
Все эти картинки нравятся рабочим-охотникам и ценятся иногда, как дорогие наследственные вещи, висевшие еще у отца или у деда; но прежде всего лубки эти ценны им своим содержанием, т. к. правильно передают тот охотничий быт, которым еще так недавно, а отчасти и до сих пор, живут многие рабочие-охотники, прекрасно запечатленный и в бесчисленных рассказах о различных случаях охоты, которые мне пришлось слышать от Петрозаводских рабочих. Вот, например, свежий эпизод из лосиной охоты: охотники преследовали лося, который, убегая, бросился в озеро. Тут случилась лодка, в которой сидели охотник с женой; у него оказалась веревка; сделав аркан, он набросил его животному на шею после чего лось взял лодку на буксир и таскал ее до тех пор за собой, несмотря на протесты жены, пока страстный охотник не овладел, совершенно выбившимся из сил животным, покорно поплывшим за лодкой.
Подобными рассказами тешились охотники в своих «фатерках» среди леса, сидя перед догоравшим пламенем очага. Но были и другие темы для рассказов. Лес не только манит к себе рабочего-охотника, но по народным представлениям «лес – царство нечисти... Дьявол в лесу крещеную душу смущает пуще, чем в поле»... Эта лесная мифология занимает большое место в охотничьих рассказах, она чувствуется даже, как замечено выше, и в картинках; но мы здесь не будем касаться этой древней, так сказать, этнографической основы. В ней также многое объясняется общими хозяйственными и бытовыми моментами, влияние которых мы стремились проследить в чертах охотничьего уклада, характерного для рабочего Севера и Урала.

В. Каменский.

ethnomap.karelia.ru

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.