ГлавнаяШкольникамО злодеяниях финско-фашистских захватчиков в концлагерях на территории Карелии

СООБЩЕНИЕ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ КОМИССИИ ПО УСТАНОВЛЕНИЮ И РАССЛЕДОВАНИЮ ЗЛОДЕЯНИЙ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ  ЗАХВАТЧИКОВ И ИХ СООБЩНИКОВ

О злодеяниях финско-фашистских захватчиков в Карело-Финской ССР

 

В КОНЦЕНТРАЦИОННЫХ ЛАГЕРЯХ ДЛЯ СОВЕТСКИХ ВОЕННОПЛЕННЫХ

 
В ТОМИЦКОМ ЛАГЕРЕ №5

Котов Иван Иванович, уроженец деревни Плахтино, Серебрянекого района. Смоленской области, показал:

 «В финских лагерях для советских военнопленных я находился с 4 ноября 1941 г. по 5 сентября 1942 г. За это время я побывал в Петрозаводском и Томицком  лагерях для военнопленных. Условия жизни советских людей в этих лагерях невыносимы. Военнопленные содержались в жутких антисанитарных условиях. В  баню нас почти не водили, белье не меняли. Спали мы по 10 человек в комнате, имеющей площадь в 8 квадратных метров. Вследствие этих жутких жилищных  условий у военнопленных было множество вшей. В сутки военнопленным выдавалось по 150 граммов недоброкачественного хлеба. Питание было таким, что  военнопленным приходилось летом тайком от администрации лагерей ловить лягушек и этим поддерживать себе жизнь. Люди питались травою и отбросами из  помойных ям. Однако за срыв травы, ловлю лягушек и сбор отбросов из помойных ям военнопленные жестоко наказывались.

На работу выгонялись все — и раненые, и больные военнопленные. В лагерях был введен рабский труд.  Зимой военнопленных запрягали в сани и возили на  них дрова. И когда обессилевшие люди не могли тянуть воза, то финские солдаты нещадно избивали их палками, пинали ногами. Все это пришлось испытать
мне лично в Петрозаводском лагере, когда я работал на погрузке дров в вагоны.

На военнопленных финны также возили воду и другие тяжести. Ежедневно мы работали по 18 часов в сутки. Военнопленные в этих лагерях не имели ни каких  прав, кто из финнов хотел, тот их и избивал. Без всякого суда и следствия в лагерях расстреливали ни в чем неповинных людей. Живых, но обессилевших,  выбрасывали на снег.  Я был очевидцем таких фактов:

В январе 1942 г. красноармейца Чистякова перед строем избили за то, что он нашел где-то рваный сапог и принес в расположение лагеря. По распоряжению  начальника лагеря Чистяков был раздет и избит прутьями до бессознательного состояния. Начальник лагеря и исполнители-солдаты после каждого удара  посматривали друг на друга и улыбались.  Удары делались строго по времени. В каждую минуту наносился один удар.

29 апреля 1942 г в Томицком лагере №5 военно­пленный Бородин был забит финскими живодерами до смерти.

В первых числах февраля 1942 г. в Петрозаводском лагере одного из военнопленных расстреляли на глазах у всех военнопленных за то, что он, будучи в  уборной по естественным надобностям, задержался, как показалось начальнику лагеря, слишком долго. После расстрела труп военнопленного отвезли на  свалку и бросили его там.

В первой половине февраля 1942 г. я работал на погрузке дров на станции Петрозаводск. В это время мимо дровяного склада из Деревянского лагеря  провозили двух обессилевших красноармейцев. Не доезжая до склада, этих военнопленных, еще живыми,  финский солдат выбросил с саней на снег и  оставил их замерзать.

В июле 1942 г. на сенокосе в Томицком Лагере № 5 за срыв щавеля финский солдат натравил собаку на военнопленного Суворова, которая изгрызла Суворова  до неузнаваемости.

В конце июля 1942 г. в этом же лагере военнопленный Морозов во время сенокоса солил сено и взял щепотку соли. За это его финский солдат жестоко избил.

В первых числах августа 1942 г. по распоряжению начальника Томицкого лагеря № 5 на двух военнопленных (фамилии последних не знаю) натравили стаю  собак, которые сильно искусали советских людей. Бандиты затем расстреляли военнопленных, и трупы их бросили на территорию лагеря для всеобщего  обозрения военнопленных.  За что эти люди были подвергнуты таким чудовищным пыткам и расстрелу — никому неизвестно.

В этом же лагере военнопленного Чума в июле 1942 г. так избили, что он не мог подняться. Били Чума, как объявил начальник лагеря, за то, что он взял из  помойной ямы шелуху от картофеля.

 В апреле 1942 г привели в баню больных военнопленных, и посадили на полок. Финский солдат зачерпнул из бочки кипятку и стал вместо каменки поливать  кипятком военнопленных, в результате чего многие из них были ошпарены.

Все эти зверства над красноармейцами чинились по распоряжению начальников лагерей».
 

В ЛАГЕРЕ  № 8062 В ДЕРЕВНЕ КОНДОПОГА

Федосова  Валентина Петровна, из дер. Лисицино, Заонежского района К-Ф ССР, рассказала

«Я хорошо помню, что в феврале 1942 г. в дер. Кондолога финны доставили русских военнопленных в количестве до 300 человек Дом, в котором мы жили,  они заняли для размещения русских военно­пленных. В последующем в лагерь прибыло еще несколько партий. Лагерь числился под № 8062.

Я лично знала военнопленных: Валентина фамилии  не знаю, ранее работал в г Медвежьегорске, Андрея  фамилии не знаю, по национальности эстонец,  которые в первое время часто посещали нашу квартиру, а в последующем мылись в нашей бане. От этих лиц мне стало известно, что в лагере военнопленных  существовал очень тяжелый режим. Русских военнопленных финны морили голодом, избивали и расстреливали и за самые малозначительные проступки, в  частности, за 5 невыход на работу. Я лично видела много военнопленных, которые от голода и слабости не могли двигаться и на работе, шатаясь, падали Их  потом отвозили на лошадях в лагерь и там избивали, отчего  вскоре они умирали.

В лагере был голод.  Работая на бирже, зимой 1942 г. я видела лично, как русские военнопленные, греясь у огня, ели дохлых кошек, или ходили по  помойным, ямам и брали помои, вернее всякую грязь и употребляли ее в пищу. Летом 1942 г. военнопленные собирали траву и ели. Они находили на улице  разные остатки мяса убитых или дохлых животных, от которых сильно  воняло, и  ели.   Помню   еще,   что летом 1942 г. советские военнопленные на двух  лошадях возили в лагерь дохлое мясо павших лошадей. Я шла тогда в магазин и видела это мясо.  Мне не только тогда, но и сейчас становится страшно, когда  вспомнишь о том, как могли люди есть гнилое и сильно пахнущее мясо.  Я спросила у военнопленных, что они везут, военнопленные ответили, что везут  падаль и будут ее кушать.
Мясо советские военнопленные везли в сопровождении охранников лагеря, которые дорогой смеялись над тем, что русские военнопленные везут дохлое и   страшное мясо для пищи. Охранники говорили: «Русские все съедят».

Я видела много раз, как на бирже финские охранники Лайне и Алатало, сержант и другие систематически избивали до смерти советских военнопленных.
Однажды у лагеря лежал советский военнопленный, который сам не мог дойти до лагеря. Когда я спросила у охранника Кусти Раутавуори, то он ответил, что  военнопленный подстрелен. Это было зимой 1942 г. Через некоторое время я лично видела, как трупы трех расстрелянных советских военнопленных на ло­ шади везли по дороге на дер. Новинка.

Массовым уничтожением советских военнопленных занималась финская администрация лагеря: младший сержант Ристо Миккола, лейтенант Вирранкоски,  старший сержант Яакко Алатало, старший сержант Сааристо и другие».
Копылов Яков Григорьевич, уроженец дер. Анфантово, Пришекснинского района Вологодской области, рассказал, что он 5 декабря 1941 г. с разрешения  финских властей поселился в деревне Старая Кондопога. К этому времени в деревне уже существовал лагерь № 8062, в котором помещались советские  военно­пленные.

«Как мне стало известно от военнопленных,— говорит Копылов,— в указанном лагере находилось 750 человек. Второй небольшой лагерь военнопленных,  примерно в 50 человек заключенных, существовал с 1941 г. в городе Кондопога, в доме Сунастроя, по Коммунальной улице. Военнопленные из лагеря №  8062 финскими властями использовались на самых тяжелых работах: на выкатке, разделке, погрузке и отправке древесины и дров в Финляндию.  Военнопленные из лагеря по ул. Коммунальной финскими властями использовались только на ремонте полотна железной дороги.

В течение существования лагеря № 8002 я был знаком с военнопленными за № 22 и 596 (фамилий и имен их не знаю). От этих лиц мне стало известно, что в  лагере № 8062 властями был установлен режим террора и истребления советских военнопленных. Кормили  в лагере людей кусочками галет и водой, а  работать заставляли много. Советские военнопленные с каждым  днем теряли силы и не могли работать, большинство их ходило с помощью палок. Много,  очень много  советских людей умирало от голода, а тех, кто пытался есть дохлых собак, кошек и павших лошадей,  финские фашисты расстреливали. Я  своими глазами видел сотни истощенных советских военнопленных, которые падали на ходу. Тех, кто лежал и не мог подняться, финские фашисты убивали.  После долгих мучений умерли от голода: Борькин Александр Васильевич, бывший председатель Кондопожской артели
«Игрушка», Лапин Василий (отчество не знаю), уроженец дер. Устьяндома, Заонежского района; фамилий и номеров других умерших военнопленных я не  знаю. К июню 1942 г. из 750 человек в лагере всего осталось 194 военнопленных, остальные все умерли от голода или были расстреляны.

Расстрелы советских военнопленных производились внутри лагеря. Умерших вывозили за 1,5—2 километра от дер. Кондопога по дороге на Мянсельгу, или  хоронили около кладбища. Когда зимой 1941-42 гг. производилось массовое истребление советских людей, то мертвых вообще не хоронили, а вывозили и  бросали в снег. И только весной 1942 г., когда от мертвых стал распространяться трупный запах, финны убрали трупы в окопы и засыпали землей Из многих  окопов торчали руки и ноги мертвецов. В 1943-44 гг. всех мертвых финны хоронили на кладбище дер. Кондопога.

Военнопленные Борискин, Лапин, Орехов Александр, за N 22 и 596 и многие другие у меня лично много раз просили не только хлеба или картошки, но и дох­ лых кошек, собак и т. д.  Я лично поймал собаку и две кошки военнопленному за № 596, Борькину Александру нашел и дал голову павшей лошади. В мае 1942  г я нашел павшую лошадь около кладбища деревни Кондопога. От этой лошади пахло падалью, по мясу ползали черви, но все же я решил о находке сказать  военнопленным, которые в то время буквально умирали с голоду. Военнопленные № 22 и 596, вместе со своими товарищами, всего до 15 человек, вынесли  мясо и потроха дохлой лошади и ели их.

Осенью 1941 г. жители деревни Кондопога забивали скот, а потроха от животных закапывали о землю. Весной 1942 г. (примерно в мае) я лично видел, как  группа советских военнопленных откапывала эти потроха из земли, размывала и ела. Должен сказать, что потроха были совсем гнилые и от них разило  падалью. Таких случаев было много. Дело доходило до того, что военнопленные шарили по помойным ямам и ели отбросы без всякого мытья и варки.

От военнопленных за № 22 и 596 мне известно, что  старшина лагеря и старший переводчик лагеря избили — до смерти 30 человек военнопленных, которые  утром не могли подняться с досчатых нар на работу. Каждого, кто не поднимался, финны брали и бросали на пол, а потом добивали. Хорошо помню, как  каждое утро военнопленные шли на работу, все они еле двигались, а вечером, держась друг за друга, возвращались   обратно.   Зимой  большинство    военнопленных выходило на работу с санями, чтобы подтащить друг  друга. Много людей умирало на дороге. Их финны отвозили за деревню и бросали.   Почти каждый вечер ходили три лошади по вывозке мертвых военнопленных. Военнопленных нередко финские фашисты пристреливали или избивали до  смерти. Однажды один из военнопленных попытался бежать, но его задержали. Этого человека били резиновой палкой так, что вся кожа у него лопнула, и он  через короткое время умер.  Военнопленного Сафонова Ивана, в декабре 1942 г мы обнаружили мертвым голого в цементном складе. Его убили фашисты,  так как он не мог ходить на работу.

Виновниками массового истребления советских воен­нопленных являются начальник лагеря сержант Тикканен, который часто лично расстреливал, избивал и  мучил военнопленных, мастер леса по имени Вирта и др.

Все эти палачи выехали в Финляндию и насильно угнали остатки военнопленных с собой».

21 июля 1944 г

В ПЯЖИЕВОЙ СЕЛЬГЕ

В деревне Пяжиевой Сельге, освобожденной нашими подразделениями, находился лагерь советских военнопленных. В одном из бараков было обнаружено  такое письмо бойцам Красной Армии, которое переслал в редакцию старший сержант Коробейников:

«Здравствуйте, дорогие товарищи. Пишут вам страдальцы Пяжиевой Сельги. Вот уже третий год, как вокруг нас враги. Хотелось бы кровью описать все, что  пришлось нам пережить. Снова проходят перед нами ужасные сцены расстрелов и избиений. Все это было здесь в лагере.
Для человека, испытавшего муки плена в проклятой Суоми, не страшен ад со всеми его мучениями. Финны « ставили людей на горячую плиту, равняли строй  обессиленных людей при помощи очереди из автомата.
Рана на руке или на ноге считается у нас величайшим счастьем, она дает иногда избавление от непосильной работы, за которую, кроме избиения, ничего  не  получишь. Но беда, если болезнь внутренняя. Таких больных за руки и за ноги вытаскивали из барака на мороз и ударами гнали в лес. Были случаи, когда  несчастные больше не вставали с земли.
Приходится   кончать письмо,  чтобы не вызвать  подозрений  у  финнов. Товарищи,  милые, дорогие, выручайте немногих, оставшихся в живых. Мы не  можем  бежать из плена. Все попытки бегства, которые  были до сих пор, кончились расстрелом. А с тех пор, как фронт двинулся, мы сидим безвыходно за прово­ локой, под усиленной охраной. Надеемся на вас и  ждем вас, дорогие товарищи!»

Красноармейская газета «Во славу Родины» за 2 августа 1944 г.

 
Раненный в ногу Силантьев попал в плен к финнам. После удачного побега он рассказал:
«В холодные, дождливые дни ноября пленных держали под открытым небом. Так мучительно тянулась  неделя. Затем одну группу перегнали в лагерь для  военнопленных на реке Шуя. Здесь всех разместили в полуразрушенных сараях.
Рано утром, когда полупьяный финский капрал с двумя солдатами явился в сарай, всех пленных подняли ударами прикладов с земли и велели построиться.  Тех, кто подняться не мог, вытащили из сарая и под хохот и крики толпившихся снаружи солдат-конвоиров прикончили штыками.

С оставшихся сняли красноармейское обмундирование, отобрали сапоги и все вещи. Взамен выдали ветхую рвань и погнали на работу прокладывать дорогу,  рыть канавы, таскать огромные камни. По пояс в холодной воде, в грязи заставляли работать по пятнадцать часов в день. Питание состояло из одной черной  сухой лепешки финской галеты весом в 100 граммов, и нескольких ложек тепленькой бурды.

Каторжный режим—15 часов изнуряющего труда в невыносимых условиях — соблюдается ежедневно.  Когда заканчивался рабочий день и пленных пригоняли  в бараки, конвоиры устраивали себе перед сном  «развлечение». У входа в барак становился капрал и производил перекличку. Каждый, кого выкликали,   обязан был подойти к дверям. Обратно на свое место  он должен был ползти на четвереньках. Тех, кто не  подчинялся, избивали прикладами и прутьями.  Ругань и крики конвоиров, побои и другие издевательства  сопровождали каждый шаг русских пленных.

Наступила зима. В сорокаградусные морозы и пургу пленных гнали на работу в ветхой одежонке, которая была выдана в ноябре. Питание оставалось  прежним, с той только разницей, что часто вместо лепешек давали горсть муки с отрубями и кружку горячей воды. Спали на земляном полу, на прогнившей  соломе, в грязи и тесноте.
За всю зиму нас ни разу не водили в баню. Не было дня, чтобы в лагере не погибал кто-нибудь из пленных. Гибли от болезней, от побоев надсмотрщика, от  удара штыком какого-нибудь шюцкоровца, которому не понравилось выражение лица пленного. Гибли от истощения и издевательств фашистских палачей.

Однажды пленный Беликов обратился к офицеру с жалобой на одного из конвоиров. Тот в лютый мороз отобрал у него тряпку, которой Беликов обматывал  себе руки вместо рукавиц. Офицер подозвал солдата, рассказал ему о жалобе и велел тут же «извиниться» перед пленным. Все это заставили переводчика  перевести всей группе пленных. Они слушали, не веря ушам своим. Когда ухмылявшийся офицер закончил это очередное глумление, он повторил приказание  солдату «извиниться», и солдат, размахнувшись, так ударил Беликова прикладом в висок, что тот свалился замертво.

Среди военнопленных были и карелы. Финские бандиты на первых «порах пытались с ними заигрывать. Назначали старостами, требуя, чтобы они выполняли  роль надсмотрщиков и шпионов. Но ни один карел не захотел быть предателем, и вскоре их постигла участь остальных пленных. С ними обращалась с такой  же звериной жестокостью, как и с русскими, так же издевались над ними, так же избивали.
С группой других пленных нас перегнали в лагерь Пяжиева Сельга. Здесь работа оказалась еще тяжелее,  конвоиры еще более злобными. За каждое  медленное  движение — удар железным прутом, за каждое слово, сказанное товарищу, — побои, за малейшее невыполнение заданного «урока» — лишение  пищи. Здесь «развлекались» повара, выдававшие раз в день жидкую вонючую похлебку. Каждый, подходивший с кружкой к кухне, получал удар ложкой по  лбу».

ЛАГЕРЬ СМЕРТИ  В МЕДВЕЖЬЕГОРСКЕ
Финский концлагерь в МедвежьегорскеОкраина Медвежьегорска. На противоположной стороне города в районе санатория и военного городка еще идет бой. А здесь уже тихо. Перед нами  раскинулся громадный лагерь—здесь томились русские военнопленные, здесь убивали и пытали советских людей.
Два высоких, «густо переплетенных колючей проволокой забора отделяли военнопленных от внешнего мира. Много, очень много тонн проволоки израсходо­ вали финны на этот лагерь.

Вот отдельный барак. Вокруг него на два человеческих роста забор, оплетенный колючей проволокой. За забором еще несколько рядов проволоки. Это ла­ герь в самом лагере. В бараке — маленькие темницы. Здесь пытали и убивали советских людей.
Колючая проволока на каждом шагу. Ею оплетены бараки и камеры, дорожки и уборные. Проволока и массивные железные решетки на окнах. Проволока на  кухне, в «столовой», где кормили гнилой картофельной шелухой. Проволока везде!
Из бараков несет вонью. Длинные ряды совершенно голых и грязных нар. Здесь, в невероятной тесноте и мучительных условиях, томились советские люди.  Но сейчас никого нет. Мы ищем свидетельств об этой страшной жизни. Не сможет быть, чтобы наши люди ничего не сообщили о себе. И находим.

Вот на грязных нарах, в щели между досками, торчит маленькая бумажка. Она написана кровью и слезами:
«Дорогие братья русские! Нас угоняют из Медвежки под конвоем в неизвестном направлении. Русские пленные...»

Переворачиваем листок. Продолжение записки. Удается разобрать: «Мстите, родные, за нас: Орлов, Алексеев, Никитин, Юнов, Кулнускин.
Ленинград, Моховая, дом 45, кв. 13».

Это, очевидно, адрес одного из тех, кто угнан в рабство.
В другой камере, где нет ни луча света, находим старый конверт. На нем написано:
«Петрозаводская область, Медвежьегорск. Здесь проживал в плену русский военнопленный Попов Федор Иванович, 1942 г., 16 декабря».
В темнице, где, видимо, ожидали своей страшной участи смертники, на дверях сохранилась такая надпись:
«Я не вынес мук и убил фельдфебеля. Финны пытали. Вот здесь жил и приговорен к смерти за убийство фельдфебеля. Николай Каширин».
Обходим камеру за камерой. Вот одна из них в полуподвале. В нее не проникает луч света. Потолок и стены оплетены колючей проволокой. Это карцер- одиночка.
Мучения и страдания русских военнопленных не знали границ. Финны заковывали «непослушных» в цепи. Вот они лежат — кандалы для скопывания рук и ног.

Маннергеимовские мерзавцы убивали и вешали русских военнопленных. Они построили для этого передвижную виселицу. Она появлялась то в одном, то в  другом пункте в районе Медвежьегорска. Наши офицеры капитан А. М, Крыласов, капитан Л. И, Мелентьев, лейтенант В. А. Лукин обнаружили эту виселицу в  рабочем поселке Пиндуши.
Мы не видели ни одного мученика этого лагеря.
Все угнаны. Только вещи, документы и обстановка рассказывают о том, как томились наши братья в финском плену.

Майор Л. Саксонов

В ЛАXТИНСКОМ, КЕМСКОМ И ЛЕСНОМ ЛАГЕРЯХ
Дивнич Иван Федорович, уроженец села Ярославка, Северо-Казахстанской области, 21 апреля 1943 года рассказал:
3а шестимесячный период пребывания в финском плену я побывал в трех лагерях: Лахтинском пересыльном, Кемском и Лесном, расположенном в 300 ки­ лометрах севернее гор. Рованиеми по Петсамской железной дороге.
В Лахтинском пересыльном лагере военнопленные были размещены в гараже для автомашин. Гараж этот совершенно не отоплялся, люди спали на сырой  земле.
В баню военнопленных совершенно не водили, вследствие чего у нас было много вшей. В Кемском лагере военнопленные были размещены в холодном  бараке и спали на голых нарах в три яруса.
Зимой финские солдаты, несмотря на то, что в помещении военнопленных было и так холодно, открывали настежь двери барака и держали их открытыми  примерно два-три часа. В результате таких действий, больные военнопленные погибали, а здоровые заболевали и впоследствии также погибали. В бараке  было настолько холодно, что военнопленные  не имели никакой возможности просушить свои портянки.

В Лесном лагере военнопленные ютились в маленькой лесной избушке. Во всех названных мною лагерях помещения для военнопленных содержались в  жутких антисанитарных условиях. Белье не менялось. Военно­пленных морили голодом. На сутки выдавалось всего-навсего 250 граммов хлеба, да и те были-  с примесью древесных опилок.

Во всех этих лагерях существовал каторжный труд.  Люди работали по 16 часов в сутки.  На работу выгонялись все, в том числе обессилевшие и босые  военнопленные. Не было ни одного дня, чтобы кого-нибудь из военнопленных не избивали. Военнопленных подвергали мучительным пыткам и расстреливали  без всякой вины. Зимою обессилевших людей выбрасывали на снег, где они замерзали, а затем уже специальные похоронные бригады, созданные финнами  при каждом лагере, раздевали их наголо и зарывали в траншею. Медицинской помощи военнопленным никакой не оказывалось.

Советские люди в финском плену были обречены на голодную смерть. Дело иногда доходило до того, что голодные люди скрытно от администрации лагерей  ели трупы. Так было в ноябре 1941 г. в Кемском лагере для военнопленных.

В указанных мною лагерях шло массовое истребление советских военнопленных.

В ноябре 1941 г. в Кемском лагере в один из дней около кухни работала бригада военнопленных на распиловке, дров. В состав этой бригады входил и я. Во  время нашей работы из кухни вышла одна финская женщина, по-видимому, работавшая на кухне, подошла к конвоиру и, взяв у него винтовку, прицелилась и  выстрелила в работавших военнопленных. В результате один из военнопленных был убит, а второй тяжело ранен. Увидев результат выстрела, женщина рас­ смеялась, возвратила конвоиру обратно винтовку и ушла в то же помещение, из которого вышла.

В том же лагере в декабре 1941 г. военнопленного по имени Абрам финские солдаты, по (распоряжению начальника лагеря) неизвестно за что, вывели перед  строем всех военнопленных, раздели наголо, положили вниз лицом на деревянный топчан, накрыли мокрой простыней, а затем распаренными прутьями  нанесли двадцать ударов. При избиении начальник лагери смотрел на часы. Удары наносились строго по времени. В каждую минуту наносился один удар.  После побоев финский солдат ногой столкнул военнопленного с топчана и в бессознательном состоянии волоком потащил его в барак, где он через несколько  часов скончался.

В первой половине января 1942 г. в Кемском же лагере военнопленного Тимофеева (жителя города Ленинграда) живым вынесли из барака и положили на снег,  где он и замерз. Каждую ночь финны выносили на снег до 10—45 обессилевших и больных военно­пленных.

В январе за попытку побега были избиты перед строем два военнопленных, фамилий которых не знаю. После избиения финские солдаты бросили  военнопленных на автомашину и вывезли за зону лагеря, где расстреляли. Но, однако, один из них был только тяжело ранен и привезен обратно в лагерь.
Раненый красноармеец без всякой помощи мучился двое суток, а потом умер.
В конце января 1942 г. меня лично избили за то, что разутый я не мог идти на работу. После избиения финские солдаты предложили мне обмотать ноги тряп­ ками и выйти немедленно на работу. Я вынужден был в таком виде выйти на распиловку дров.

В Кемском лагере, в конце января 1942 г. был расстрелян военнопленный Герзмала. Поводом к его расстрелу послужило то, что он из помойной ямы взял для  себя шелуху от картофеля.

Начальник Лесного лагеря в пьяном виде входил в помещение, где жили военнопленные, и открывал по ним стрельбу из пистолета. В результате подобных  упражнений он одного из военнопленных убил, а второго, по имени Семен, тяжело ранил. В августе 1941 г. в Лахтинском пересыльном лагере финские  солдаты, по распоряжению начальника лагеря, обошли барак, и больных военнопленных сбрасывали с нар вниз лицом, а затем обливали водой, пригова­ ривая при этом: «приводим в сознание».

Все эти зверства над военнопленными проводились с ведома и по распоряжению начальников лагерей».
 
В ЛАГЕРЕ БЛИЗ ГОРОДА ПИТКЯРАНТА
Вырвавшийся из финского плена красноармеец Терентьев Сергей Павлович рассказал о невыносимых страданиях советских военнопленных, томившихся в  лагере близ города Питкяранта.

«В этом лагере,— сообщил Терентьев, — содержатся раненые красноармейцы. Им не оказывается никакой медицинской помощи. Всех военнопленных  заставляют работать по 14—16 часов в сутки. Пленных запрягали в плуги и заставляли пахать землю. В сутки нам выдавали по кружке мучной похлебки. Финские  палачи придумали для нас ужасную пытку. Они опоясывали пленного колючей проволокой и волочили по земле. Ежедневно из лагеря вывозят трупы  замученных советских бойцов.
Три военнопленных, в силу крайнего истощения, не могли выйти на работу. Администрация лагеря выстроила всех военнопленных. Трех обессилевших  красноармейцев принесли и положили перед всеми на доски. После этого каждому из них нанесли по 50 ударов прутьями и бросили в подвал. На следующий  день их зарыли в землю».

ЛАГЕРЬ В   СЕЛЕ СЕМЕН-НАВОЛОК

 Житель села Семен-Наволок, Видлицкого сельсовета, Олонецкого района, Захаров И. Г. рассказал:
«В лагерь пригнали 200 человек военнопленных красноармейцев, некоторые из них были ранены.

Медпомощи раненым никакой не оказывалось, повязки были из грязных тряпок и кровоточили, кормили пленных нечищеной полумерзлой картошкой, по 300  граммов на человека, и галетами, причем в муку подмешивали 30% бумаги. Спали пленные на голых полах, пытали их каждый день.
За 2 года от пыток, непосильной работы, голода и холода умерло 125 человек из 200. Оставшихся 75 человек финны угнали с собой, кто пытался отдохнуть —  финны избивали плетками, а тех, которые падали от истощения, финны пристреливали»

 Жительница села Семен-Наволок Николаевская М. И. рассказала:

 «В марте 1944 г. финны привезли в лагерную группу  около 50 собак. На второй день финский солдат вывел 2-х военнопленных за проволочное заграждение,  а второй финский солдат спустил пять штук собак, которые набросились на пленных красноармейцев и начали рвать на них одежду. Несчастным военноплен­ ным нечем было обороняться, и помочь им было некому. |

В это же время группа финских солдат стояла и  смеялась.

О злодеяниях финско-фашистских захватчиков в Карело-Финской ССР часть 2
О злодеяниях финско-фашистских захватчиков в Карело-Финской ССР часть 1

 

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.