ГлавнаяАрхивФольклор Олонецкой губернииКарельские песни и частушки

Карельские песни и частушкиИстория карельской частушки      Карельские частушки и короткие песни

В карельском народном песенном творчестве заметное место занимают частушки. Первые образцы этого жанра появились в Олонецком крае в  конце XIX — начале XX в. Крестьяне-карелы, побывавшие на отхожих промыслах, на наемной работе, возвращаясь в родные места, приносили  новые бойкие, хлесткие песенки. Это были русские частушки.
В 1903 г. газета «Олонецкие губернские ведомости» впервые публикует эти «новомодные коротенькие песенки» , записанные в Пудоже. В этом  же году учитель И. Леонтьев публикует в «Олонецких губернских ведомостях» частушки, записанные им в Ялгубе.
Частушка на карельском языке впервые появилась в печати в 1922 г. в сборнике «Rahvahan kandeleh».
В 1927 г. карельский фольклорист X. Богданов обнаружил бытование карельских частушек в Сямозерском районе и опубликовал некоторые из  них в газете «Punainen Karjala».
 

Istun illalla kaivon kannella,
Vesikorvo oli vieressa.
Bes'odassa t'iettoin polvel,
Тоl ко oli toini mielessa.

 

Minun kuldaine kol'caine
Skoapan polkal val'aiccoiг
Minun nuori t'iettoni
Tsoarin stoaci stradaiccou.

Сижу я у колодца,
Рядышком — ведро с водой.
На беседе — у милого
на коленях,
А на уме у меня другой.

 

Мое колечко золотое
В шкафу валяется.
А мой миленький дружок
Из-за царя страдает.

В 1928—1929 гг. X. Богданов специально ездил в Олонецкий и Сямозерский районы записывать частушки. К 1930 г. было уже опубликовано  около 800 частушек.
Много частушек было записано экспедицией КНИИ (Карельский научно-исследовательский институт) в Олонецком крае в 1936 г. Публикации  текстов карельских частушек находим в местных газетах и журналах: «Красная Карелия», «Punainen Karjala», «Punakantele», «Kipina», «Rintama».  Почти в каждом сборнике песен обязательным стал раздел частушек. Первой статьей научного характера, посвященной этой теме, можно  считать статью, опубликованную в 1930 г. за подписью «Рийко» в сборнике «Десять лет Карелии». В ней автор говорит об ареале бытования  частушки во всей Олонецкой и отчасти в средней Карелии и отмечает отсутствие ее на севере. В статье приводится любопытная деталь о  характере бытования частушки: карельская частушка пелась преимущественно девушками, русские частушки знали только парни. Ссылаясь на  мнение исследователей русской частушки о разнообразии и богатстве ее содержания, Рийко отмечает, что эти качества в полной мере  характерны и для карельских частушек. Кроме того, он отмечает, что и карельская и русская частушки не едины по содержанию, а классово  дифференцированы. Например, частушки, характеризующие отношения богатых девиц к бедным парням, частушки круглых сирот:

Soavan brihat forsitah,                                               Парни из Соавы форсят,
Da milbo forsustu pietah?                                        Было бы чем форсить:
Tsoassut pajas tavotah,                                           Часы в кузнице куют,
Kalossut tuahes jamotah.                                        Галоши у них из бересты!
Aijy mecas troppastu,                                                 Много в лесу тропиночек,
Aijy mecas gorastu.                                                     Много и пригорочков.
Vie ei ole troppastu                                                      Нет еще тропиночки
Koyhah taloh bohattu.                                                 В бедный дом богатому.

Рийко впервые поставил вопрос о происхождении карельской частушки, хотя в то время не видел еще возможности его решения.
Подробное описание образного строя поэтических текстов частушек на русском языке, записанных в Карелии, содержит статья А. М. Астаховой и  Н. П. Колпаковой в публикации «Старая и новая Карелия в частушке». Они писали: «Для этих лирических частушек были найдены тонкие рисунки  и нежные краски. В художественном отношении карельская частушка стоит очень высоко. Она и среди северных частушек отличается  самобытностью».
Ареал распространения частушек охватывает почти всю карелоязычную территорию республики. Граница их бытования проходит примерно в  районе Тунгуды, Юшкозера. Севернее карельская частушка в «чистом» виде не бытует. В Калевальском районе зафиксированы так  называемые местные «песни-куплеты» (paikallisia lauluja). У истоков этого нового песенного жанра стоит финская однострофная песня—  rekilaulu, которая начала проникать в карельские северные пограничные села на стыке XIX—XX веков. Поэтика финских песен с их конечной  рифмой чужда карелам, художественный вкус которых был воспитан на калевальской песенной традиции. Поэтому первые попытки сочинять  песни, похожие на rekilaulu, были довольно неуклюжими:

Yla-Kuitin ymparilla
Kasvoi kylia monta.
Vuonnisesta Vuokkiniemella
Kilometria monta.
Вокруг Верхнего Куйтто
Много деревень.
От Войницы до Вокнаволока
Много километров


В этих песнях пели о родной стороне, о деревенских делах и людях. Со временем они становились поэтичнее, стройнее по форме и композиции.
Непревзойденной мастерицей сочинять рифмованные куплеты считали в народе младшую дочь Мийхкали Перттунена Моарие.
По любому поводу Моарие могла моментально сложить остроумный куплет, преобладали в них юмор и сатира. Так, например, она «славила»  семью, которую подозревала в краже своих овец:

llalla kana kakattau,                                                Вечером кура кудахчет,
Aamulla laulau kukko.                                           Утром поет петух.
Miultako vietih karitsa-lammas,                          Увели у меня барашка,
Vietanehko viela ukko.                                          Еще ль и мужа уведут.

Частушки карел отличаются чертами определенного своеобразия прежде всего как явление межрегиональное. Исполняются частушки и по- карельски, и по-русски. Это объясняется, вероятно, давним двуязычием карел, живущих в этих районах. Поются частушки как на карельские, так и  на русские напевы. В сочетании с характерной для жанра частушек незакрепленностью текста за определенным напевом это создает  своеобразную картину. Одна исполнительница частушки на карельском и русском языках может петь на карельский напев, а может исполнять  эти же тексты и на русский напев. Записи частушек, публикуемых здесь, сделаны на магнитофон в 1958—1980 гг. фольклористами В. Я.  Евсеевым, У. С. Конкка, А. С. Степановой, Н. А. Лавонен и многими другими  . Все частушки записаны от женщин-карелок, в основном пожилого  возраста.
Большое количество представленных в сборнике поэтических текстов имеет давнее происхождение. Со времени отходничества, типичного для  периода 1860—1870 гг., сохранилась, видимо, записанная в с. Самбатукса в 1936 году следующая частушка:

Цело лето я бурлачил,
Гривенник домой послал.
Вся деревня удивлялась:
— Где ты, парень, наживал?

О русской частушке говорится, что «...это не частушка, под которую нельзя плясать». О карельских напевах частушек этого не скажешь. Они  размеренны по ритмике, по темпу, поются в очень спокойной манере, не имеющей ничего общего с плясками. В южной и средней Карелии сами  исполнители в отличие от «долгих» кадрильных песен называют их lyhytpajo — короткая песня.
Возможно, что карельские напевы частушек стали возникать под влиянием русских образцов. Однако, по мере формирования в особый  музыкальный жанр, мелодика карельской частушки вбирала в себя интонации карельских традиционных песен, главным образом, эпических  песен и причитаний. Эти интонации очень тесно сплелись в частушечных напевах, придав им большую самобытность, отличающую их, как уже  отмечалось, от русских частушек. Близость к эпическим мелодиям проявляется в размеренности ритмики, спокойном характере исполнения,  сходстве мелодических оборотов: восходящие квинтовые интонации в начале напевов, двузвучные внутрислоговые мелодические обороты.

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.