ГлавнаяИскусство ЗаонежьяКрестьянская живопись Заонежья

 

 

Обилие леса северного края создало деревянное строительство, кото­рое в Заонежье поражает необыкновенным богатством резьбы; украшая фасад дома, мастер не исходит из шаблона, он оперирует немногими при­вычными мотивами, комбинирует их, варьирует, дополняет и обязательно раскрашивает. В малярном ремесле мы имеем начало живописи, ту окраску резного узора, без которой этот узор почти не мыслится местному мастеру.
Подзор или колонки раскрашиваются в несколько тонов, а наличники кроме того дают небольшие поля для живописных мотивов. Наконец, дома с "вышкой" украшаются уже крупной росписью, предохраненной от дождя навесом кровли: росписывается потолок (звездное небо в доме Сотниковых в Косьмозерском погосте), стена же дома, к которой пристроена вышка, трактуется выше наличников как целое живописное панно, обработанное одним крупным сюжетом (дом Харламовых в дер. Воробьево, Шуньга); наконец, крупная узорная роспись украшает опалубку той выкружки, которая закрывает консоли балкона. Все же наружная роспись, конечно, сильно страдает от сырости, и многие дома давнишней постройки, богато украшенные резьбой, не имеют никакой окраски; последняя слиняла и обычно не возобновляется.
Далее, внутренность дома представляет много живописных возмож­ностей. Во первых, комнатные двери: филенчатые, часто с ромбовидным заполнением поля филенок, они покрашены в несколько тонов. Затем стол барочного типа с массивным подстольем на ножках ввиде приземистых балясин, скрепленных по низу рамой, обычно покрашен в два тона: выде­лено обрамление филенок на подстолье, заполнение полей, часто ввиде ромбов, и раскрашены звенья ножек. Наконец, удобное поле для живописи представляют дверцы настенных шкапчиков.
Образцом богато росписанной обстановки является дом Ростовцевых в д. Истомино (Шуньга), пришедший в ветхость и потому брошенный, причем росписные части перенесены в новый дом— наследников Ростов­цевых—Анисимовых. Здесь росписаны: двери, подпольница у печи, два сундука, стол, шкапы большой и малый, зыбка (люлька).

В середняцком доме живопись можно искать на вышеупомянутых стенных шкапчиках, на прялках и дугах, а в домах посостоятельнее 1, 2, 3 и 4 еще и на санях.
У заонежской росписной прялки „лопаска"—довольно длинная и прямая, иногда с волнистыми краями, с небольшим резным украшением вверху и на точеной ножке; с одной стороны, она украшена богаче, чем с другой. Прялки часто именные, дуги же и сани, в особенности новейшие, редко не имеют подробной надписи с обозначением имени и местожитель­ства владельца и часто датированы (рис. 1, 2, 3 и 4).
Роспись новейшая исключительно масляная, она не имеет контуров, то есть исполняется чисто-живописным приемом; излюбленной краской является мумия: ею кроют большие плоскости — фоны, она же, смешанная с белилами, дает розоватые оттенки.
Группа живописи пережиточной значительно разнообразнее бытую­щей, которая за последнее десятилетие сильно съузила круг своего при­менения, а также своих мотивов, приняла более ремесленный характер, и даже, пожалуй, пала количественно.
Узорно-росписная прялка встречается редко в употреблении, большей частью ее приходится розыскивать в чулане, где она впрочем хранится с некоторым почтением к ее нарядности и давности: это обычно при­даное матери или даже бабки молодухи, последняя же употребляет прялку, крытую масляной краской одним тоном без росписи. Упорнее всего живопись держится на дугах и санях, что имеет свое объяснение.
Если мы приступим к общей характеристике Заонежской живописи, то придется в первую очередь отметить ее сюжетное содержание. Уже при первом знакомстве бросается в глаза одна особенность: полное отсут­ствие жанровых сюжетов, почти исключительно растительные мотивы, к которым (на старейших вещах) в незначительной степени прибавляются изображения птиц и льва.
Что касается композиции, то преобладает пятно,— растительный мотив образует букеты — кусты; бесконечные узоры, как коврового, так и поясного типа являются исключением; нет боязни пустого пространства фона. Впрочем в пределах данного пятна отдельные составные мотивы бывают распределены правильно и равномерно.
Разделяя материал с точки зрения стилистической, можно выявить две основные группы; первую можно было бы назвать группой пережитков XVII века, вещи в этом духе писались еще в прошлом веке, но в настоящее время больше не пишутся; вторая группа имеет связь с так называемым „новым" русским искусством, то есть искусством Запада, проникшим через город в деревню — мотивы круга Людовика XVI—30 годов XIX века; эта группа относится тоже к прошлому веку, но к ней непосредственно примыкает современная живопись Заонежья, имеющая тесную связь с полукустарной, лолуремесленной росписью такого же применения больших городов. Это деление несколько искусственно и приведено мною только для удобства в смысле общепонятных стилистических терминов, которые, как мы увидим ниже, имеют за собой некоторое историческое обоснование в зависимости от связи в разные эпохи с тем или иным городским центром; но вообще говоря, с точки зрения общепризнанных стилей к творчеству крестьянина отнюдь нельзя подходить. Та общественная среда, которая обусловли­вает идеологию крестьянской массы в корне отлична от условий город­ских центров, создавших все обще­известные стили, а потому и в За­онежской живописи надо искать-свои, местные стилистические осо­бенности и подразделения, которые иногда скрещиваются с направле­нием центров, идут параллельно им, но никогда не по одной дороге.
Нисколько не претендуя на точную фиксацию времени произво­дства того или другого образца живописи, мне все же при группи­ровке памятников придется при­держиваться известной хронологи­ческой последовательности. Доволь­но известно, что архаические фор­мы в деревне живут значительно дольше, чем в городе. Поэтому вся­кая группировка не исключает воз­можности, что тот или другой па­мятник ранней группы произведен, как пережиток в более позднее время, когда преобладающим являл­ся уже другой тип. Кроме того, хронологии в смысле фиксирован­ной датировки и не имеется ввиду, так как большинство памятников наиболее старых не поддается часто и приблизительной датировке; рас­положение групп, охарактеризован­ ных наиболее типичными памят­никами, имеет значение только последовательности отдельных этапов развития; этапов, которые могут быть легко передвинуты на несколько десятков лет в ту или другую сторону.
    
Рис. 1. Лопаски прялок.
Оставляя в стороне несколько исключительных вещей, о которых речь будет особо, я отмечу две л прялки в Шуньге, характеризующие наиболее старую группу живописи; впрочем, насколько удалось установить их происхождение, обе они были исполнены около середины прошлого века; лопаски обеих прялок писаны на темно-синем фоне, причем верх одной из них, как видно по срезанному рисунку, обрезан был позже. Эта лопаска (рис. 1) богато украшена росписью, имея, с одной стороны, сплошное заполнение ввиде симметричного, вытянутого в вышину букета из широко написанных в малиновых и зеленовато-желтых тонах с белыми оживками листьев, яблок-шаров и цветов, соединенных обрезками стеблей и завитков. Цветы, типа трехлепестковых лилий (тюльпанов), и листья— длинные изогнутые или вздутые — напоминают растительные мотивы XVII века; написанные широко и свободно, они преследуют только декоративную цель, часто в ущерб логичности их растительного происхождения; с другой стороны лопаска имеет до половины высоты букет такого же характера и надпись белым над ножкой: „Пелагеи Михайловнe Филина".
Другая лопаска имеет на одной стороне до половины высоты букет в духе предыдущих, но значительно беднее, красной, зеленой и белой краской; вверху той же стороны — три кустика пальметок; на другой же стороне в нижней части -три деревца из мелких зеленых листиков с белыми и крас­ными цветочками-мазками; в верхней части этой стороны—три звездчатых круга в тех же тонах, заимствованные от деревянной резьбы.
Ближе всего стоит к этой группе роспись дверцы стенного шкапчика (0,92 X 0.52 м.) в Шуньге (д. Большой Двор), разделенной на три не­равные части длинными оковками-петлями и росписанной по лазоревому полю; среднее, большое панно имеет куст яйцеобразной формы, усаженный довольно равномерно разной величины "розанами", т. е. кругами в белых и розовых тонах отделанных точками и лепестками; куст окружен летаю­щими птицами—белыми, черными и красными (мумия)—того типа, который мы видим в старых русских рукописях; верхние и нижние панно имеют каждое подобие крылатой склянки песочных часов с такими же птицами по сторонам. Очень родственна этой росписи роспись поставца Олонецкой губернии, изданного Бобринским
Цветы, очень схожие по типу с росписью этого шкапчика, в пере­межку с цветами типа XVII в. имеются на прялке привезенной из Шуньги Ф. М. Морозовым, писанной по зеленому фону и имеющей дату 1863 года. К „группе XVII века" принадлежат еще вещи не характерные для Заонежья, но интересные по своему происхождению.
Это, во первых, прялка, росписанная беглым раскольником лет 20—30 тому назад; раскольник этот укрывался некоторое время в окрест­ностях Шуньги и был повидимому профессионалом-живописцем, так как писал лицевые книги; таким образом мы имеем здесь образец росписи, находящейся в связи с церковной живописью. На одной стороне лопаски по охренному фону — бесконечный волнообразный орнамент поясного типа с красными и зелеными яблочками без оживок и черными отрывистыми усиками; основная волнообразная ветвь исполнена тоже черным на дру­гой же стороне лопаски в ее нижней части букет в тех же тонах, при­ближающийся по типу к первой описанной прялке, под букетом надпись небрежной скорописью черным: „Сусан: Федоровной". Уверенный мазок и некоторая небрежность штриха, не нарушающая правильности рисунка, указывают на привычную руку.
Особняком стоит также вышеупомянутая группа росписи из дома Ростовцевых (дер. Истомино под Шуньгой).
Геральдические парные львы с черной пти­цей между высунутыми языками львов писаны на подпольнице по мумии с черным контуром и восходят к искусству XVII в. Остальная роспись в этом доме раститель­ного характера, причем в композиции учтено построение росписанного предмета: окра­шены в несколько тонов обрамления и поля филенок, роспись хорошо вкомпанована в данное поле; мотивы —букеты в вазе или без вазы, составленные из розаноподобных цветов; на одном панно двери по сторонам букета по птице, типа петуха; мелкие поля заполнены легкими травами. Здесь рисунок тоже у верен ный—профессиональный. Рос­пись эта—работа кочующей артели кос­тромских мастеров, проработавшей при по­строении дома Ростовцевых, лет 30 тому назад, втечение двух месяцев.
В это же примерно время росписывался дом Харламовых в деревне Воробьево (под Шуньгой), где на стене вышки помещен сильно стертый букет; покрытие вышки и опалубка под балконом разбиты живописными филенками в красных обрамлениях на отдельные поля, из них два крайних поля опалубки имеют по букету в вазе на зеленом фоне. Букет ромбовидной формы, состоит из однообразных оваль­ных зеленых листьев с оживками из правильно расположенных розанов красных и синих, которые можно было бы принять за яблоки, если бы не небрежные лепестки-оживки; ваза ввиде полукруглой чаши на ножке коричневого цвета.

живопись Заонежья

Рис. 2. Лопаска прялки (дне стороны).
 Это все тот же букет, та же психология пятна, но с нашей точки зрения стиля здесь уже не „XVII в.", а городское искусство Петербург­ского периода, не розетообразные цветы „Москвы", а крутые розаны того типа, который встречается на трактирных подносах и чайниках с конца XVIII в.
    
К группе „Петербургского периода" принадлежит в первую очередь роспись (сильно потертая) стенного шкапчика в той же Шуньге; шкапчик этот имеет заполнение средней филенки букетом розанов по мумии, двой­ной борт по фону мумии и зеленого тона таких же цветов, но в этих цве­тах уже видно влияние „классического" искусства: группировка их строго симметрична и отдельные букетики соединены прямыми двусторонними веточками классического типа: шкапик имеет полустертую дату 1833 (или 1835, или 1853 или 1855), роспись мелкая и изящная.
Затем, сюда же принадлежит роспись прялки, из д. Кажма около Шуньги, принадлежащей К. К. Романову (рис. 2) и исполненная по зеленому фону: на одной стороне лопаски — посреди и вверху по букету распустившихся роз, внизу — овальный веночек со сплетеным инициалом „П А К", над ним надпись: „Друже истинный || близъ и далече || 1846 года" и два сердца с пламенем и крыльями; здесь мы имеем явное отклонение в сторону городского, нового искусства, впрочем принцип букета сохранен; на дру­гой же стороне лопаски те же цветы образуют букет, вытянутый в длину и заполняющий всю лопаску, как у наиболее ранней росписи; букет этот выходит из вазочки украшенной ложками.
Того же примерно типа прялка, привезенная из Шуньги Ф. М. Моро­зовым; она писана тоже по зеленому фону и является исключением по своему сюжетному содержанию, так как имеет на одной стороне ло­паски жанровую сцену, очень неловко вставленную среди цветочной рос­писи: пряха в сарафане и переднике сидит на скамейке, рядом с ней моло­дой человек в черном городском костюме 1830-х годов; сценка обрамлена раздернутыми красными занавесками.
Богатая роспись имеется на дуге в д. Терехово (Космозеро); рису­нок исполнен по белому фону тонким черным штрихом и расцвечен, состоит из отдельных распластанных продолговатых букетов с красной розой по­среди; букеты разделены круглой розеткой; гребень дуги имеет цепочко-образный орнамент черным каллиграфического характера, на концах же дуги видны остатки росписи, частично срезанной (дуга в недавнее время была укорочена), с изображением в орнаментальном обрамлении льва, повидимому стоящего на задних лапах. Тщательная графическая роспись дуги указывает на хорошего мастера, и по своему характеру не типична для Заонежья. Впрочем, эта дуга считается ранней работой местной зна­менитости, Космозерского иконописца, Михея Ивановича Абрамова (см. ниже).
Цепочкообразный орнамент этой дуги является обычным на совре­менных дугах Ленинграда, в Заонежье он встречается редко, но имеется еще на дуге, приписываемой тому же Михею Ивановичу. Дуга эта писана по зеленому фону, примыкая таким образом к довольно обширной группе живописи конца прошлого века, имеющей почти исключительно зеленый фон. Сюда относятся почти все достоверные работы Михея Ивановича, его дуги и прялки (рис. 3 и 4), имеющие как основной мотив пятилепестковый распла­станный цветок (шиповник), иногда в соединении с ягодообразными бутонами или яблочками и окруженные плетеньем легких веточек и завитков черной или темно-зеленой краской; цветы имеют оживки и оттенения в тон темнее; в рисунке видна уверенная рука, легко владеющая кистью.
    живопись Заонежья
    
Рис. 3. Лопаски прялок.
    
На прялках мотив букета сохранен, на дугах же отдельные пятна сближены в беспрерывную цепь, и только по построению можно отделить дру от друга отдельные мотивы.

 

1) Под живописью в данной статье рассматривается роспись различных предметов домашнего обихода и обстановки.

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.