ГлавнаяТуристамЭпос Калевала

Эпос Калевала - - Краткое содержание - - О создании эпоса Калевала

 

Много веков назад на севере нашей Родины, в Карелии - в стране шумящих сосен и елей, в краю лесных озёр и порожистых рек - сложил народ эти предания и сказки.
На лесных дорогах-тропинках путник слышал их от путника; рыбаки вспоминали их у ночного костра; их напевал лесоруб, вырезывая топорище; мать, сидя за прялкой, рассказывала их детям; старый дед - малым внукам. Каждая веточка вереска в лесу, каждая травинка в поле хранила предания седой старины.
Деревья нашёптывали друг другу эти песни и сказки, а вольный ветер подхватывал их и нёс на своих крыльях по всему свету. Эти сказки и песни летели на стреле охотника, они разбегались по берегу в шуме морских волн, они звенели в птичьих лесных голосах.

И как нитку вяжут с ниткой, так и певцы стали вязать эти песни одну с другой, собирать их, как собирают вязанку хвороста.
Встретятся на празднике или народной сходке двое, сядут друг против друга, возьмутся за руки и заведут неторопливый рассказ, затянут негромкую песню. Один начнёт — другой подхватит, один припомнит — другой продолжит, и разматывается клубок песен, оживают волшебные предания. Как будто открыл кто-то сундучок, полный словами,— и вырвались оттуда чудесные сказки о солнечной стране Калевале, о её славных героях.
Вот старый, мудрый Вяйнемейнен, не касаясь руками досок, мастерит себе чёлн. Вещим словом, могучим напевом скрепляет он борта, поднимает мачту, ставит руль. И когда он поёт, даже золотое солнце и серебряный месяц выходят из своих небесных покоев.
Вот кузнец Илмаринен склоняется над горном. Он выковывает чудо из чудес — мельницу Сампо. С рассвета до рассвета крутится пёстрая крышка, и сыплются из мельницы с рассвета до рассвета и хлеб, и соль, и золото.
Вот бесстрашный охотник, весёлый Лемминкайнен, идёт в страну мрака и холода — в сумрачную Похъёлу. Огненная река преградила ему путь, тысячеязыкий змей раскрыл свою пасть, чтобы проглотить его. Но перед славным мужем Калевалы смиряется буйный огонь, отступает страшное чудовище.
Вот проданный раб — пастух Куллерво — ведёт волков и медведей, чтобы рассчитались лесные звери с его злой хозяйкой за всё горе, что он испытал в неволе.
Столетиями жили в народе эти предания, и с ними вместе жила мечта о радостном труде, о счастливой, свободной жизни.
Эта мечта сбылась: теперь свободный народ Карелии живёт и трудится на свободной земле, навсегда забыв нищету и рабство.

Мной желанье овладело,
мне на ум явилась дума:
дать начало песнопенью,
повести за словом слово,
    песню племени поведать,
рода древнего преданье.
На язык слова приходят,
на уста мои стремятся,
с языка слова слетают,
    рассыпаются речами.

 

 

 

 

 

 

Друг любезный, милый братец,
детских лет моих товарищ,
запоем-ка вместе песню,
поведем с тобой сказанье,
    раз теперь мы повстречались,
с двух сторон сошлись с тобою.
Мы встречаемся нечасто,
редко видимся друг с другом
на межах земли убогой,
   на просторах скудной Похьи.

Подадим друг другу руки,
крепко сцепим наши пальцы,
песни лучшие исполним,
славные споем сказанья.
   Пусть любимцы наши слышат,
пусть внимают наши дети -
золотое поколенье,
молодой народ растущий.
Эти песни добывали,
    заклинанья сберегали
в опояске - Вяйнямейнен,
в жарком горне - Илмаринен,
в острой стали - Кавкомьели,
в самостреле - Йовкахайнен,
     за полями дальней Похьи,
в Калевале вересковой.

Эти песни добывали,
    заклинанья сберегали
в опояске - Вяйнямейнен,
в жарком горне - Илмаринен,
в острой стали - Кавкомьели,
в самостреле - Йовкахайнен,
     за полями дальней Похьи,
в Калевале вересковой.

 

 

 

 

 

 

Их отец мой пел когда-то,
ручку топора строгая,
этим песням мать учила,
     нить льняную выпрядая,
в дни, когда еще ребенком
я у ног ее вертелся,
сосуночек несмышленый,
молоком грудным пропахший.
Много было слов у сампо,
много вещих слов - у Ловхи.
С песнями старело сампо,
с заклинаниями - Ловхи,
Випунен почил в заклятьях,
    Лемминкяйнен - в хороводах.

Есть других немало песен,
мной заученных заклятий,
собранных с межей, с обочин,
взятых с веток вересковых,
    сорванных с кусточков разных,
вытянутых из побегов,
из макушек трав натертых,
поднятых с прогонов скотных
в дни пастушеского детства,
   в дни, когда ходил за стадом,
по медовым бегал кочкам,
золотым полянам детства
вслед за Мурикки чернявой,
рядышком с рябою Киммо.
Мне мороз поведал песни,
дождик нашептал сказанья,
ветер слов других навеял,
волны моря накатили,
птицы в ряд слова сложили,
  в заклинания - деревья.

 

 

 

 

 

 

Я смотал в клубочек песни,
закрутил в моток сказанья,
положил клубок на санки,
поместил моток на дровни,
  на санях привез к жилищу,
к риге притащил на дровнях,
положил в амбар на полку,
спрятал в медное лукошко.
Долго были на морозе,
    долго в темноте лежали.
Уж не взять ли их со стужи,
не забрать ли их с мороза?
Не внести ли в дом лукошко,
положить ларец на лавку,
     здесь под матицею славной,
здесь под крышею красивой?
Не открыть ли ларь словесный,
со сказаньями шкатулку,
узелок не распустить ли,
   весь клубок не размотать ли?

 

Невеста Похьелы Рунопевцы Калевальцы едут за Сампо Вяйнемейнен показывает убитого медведя
Невеста Похьелы Рунопевцы Калевальцы едут за Сампо Вяйнемейнен показывает убитого медведя
       
Плач невесты Айно Лебедь Мать Айно
Плач невесты Айно Лебедь Мать Айно

О том как родился Вяйнемейнен

В далёкие, незапамятные времена, когда солнце ещё не зажглось на небе, дикой и пустынной была земля. Нигде ни дерева, ни травинки — кругом только камень да песок, песок да камень.
И море было таким же мёртвым, как земля.
И небо — таким же пустым, как море. Ни одна рыба не проплывала в глубине морских вод. Ни одна птица не тревожила своим крылом воздушный простор.
Всё было мертво — и земля, и вода, и воздух. Скучно стало дочери воздуха Илматар в её воздушной пустыне, и захотела она спуститься на прозрачный хребет моря.
Но едва коснулась Илматар дремлющих вод, как всколыхнулось неподвижное море. С востока и запада, с севера и юга налетели злые ветры, поднялись пенистые волны. Буря бросала Илматар с гребня на гребень, волны закружили её и понесли по широким морским дорогам.
Уж и сама не рада Илматар, что променяла небесный простор на морскую пучину. Но не покинула она пенистого хребта моря. Не осилили её ни ветры, ни волны.
Год проходил за годом. На небе уже загорелось молодое солнце, ясный месяц проплыл в небесной вышине, зажглись золотые звёзды, из глубины дремлющих вод поднялась суша, а Илматар всё скиталась по туманным равнинам моря.
Поглядела она в одну сторону, в другую и увидела землю.
Плывёт Илматар вдоль берегов, и там, где взмахнёт рукой— выступают в море мысы, где наклонит голову — врезаются в берег бухты, где проведёт по камню ладонью — расстилаются отмели. А где заденет Илматар ногою дно — остаются на том месте глубокие рыбьи ямы, лососьи тони.
Набросала Илматар пёстрые горы, в скалах прорезала ущелья, разгладила на поверхности земли морщины и снова уплыла в свои владения.
Ещё тридцать лет прошло.
И когда на исходе был тридцатый год, родился у Илматар сын Вяйнемейнен.
Быстрые волны подхватили его и понесли по открытым морским течениям.
Долго плыл он по воле волн, пока не прибило его к берегу неведомой земли.
Голый, неприветливый лежал перед ним берег. Нигде ни дерева, ни травинки.
Крепко схватился Вяйнемейнен за гребни волн, встал на ноги и ступил на землю.
Ему светило юное солнце, молодой месяц сиял над его головой, а семизвёздная Медведица учила его мудрости жизни.

 

ГЕРОИ КАЛЕВАЛЫ ОСВОБОЖДАЮТ НЕБЕСНЫЕ СВЕТИЛА ИЗ ЗАТОЧЕНИЯ

Немало времени прошло, а ясное солнце так и не всходит на небе, не светит в вышине золотой месяц.
Не слышно больше весёлых песен в домах, словно потеряли они в темноте дорогу к избам Калевалы.
Плохие настали на земле времена. Не знают люди, утро ли занялось или вечер опустился, забыли счёт печальным дням.
Пошли они к кузнецу Илмаринену и стали его просить:
—О кователь Илмаринен! Ты выковал синий свод неба! Выкуй нам новое солнце, сделай нам новый месяц!
—Хорошо,— говорит Илмаринен,— сделаю вам блестящий месяц, выкую круглое солнце.
Раздул он посильнее огонь в своей кузнице и принялся за дело: гнёт в дугу серебряный месяц, бьёт молотом по золотому солнцу.
Услышал старый, мудрый Вяйнемейнен, как стучит у себя в кузнице Илмаринен, и спрашивает:
—Окажи, добрый кузнец, что задумал ты сделать? Отвечает ему Илмаринен:
—Я кую серебряный месяц, мастерю золотое солнце.
—Для чего же тебе эти игрушки?
—Нет, не игрушки это,— отвечает ему Илмаринен.— Я подвешу их на высоком дереве, и будут они светить нам и днём и ночью.
Покачал головой старый, мудрый Вяйнемейнен.
—Пустое дело ты затеял! Серебро только на клинке героя блестит, золото только на мече воина сияет. Одно на свете солнце, один в небе месяц.
Но не слушает его кователь Илмаринен, стучит молотом по наковальне.
И вот выковал он из светлого серебра ясный месяц, сделал из яркого золота красивое солнце.
Теперь надо найти для них место, чтобы всем от них было светло.
Взял Илмаринен в руки солнце и осторожно полез на сосну. Нелегко ему лезть — того и гляди уронит новое светило.
Наконец добрался он до самой вершины, повесил на ветку золотой шар — и опустился вниз.
Пот с него так и льётся. А ведь надо ещё месяц повесить, чтобы и ночью было светло на земле.
Выбрал Илмаринен самую высокую ель и к острой её вершине привязал новенький месяц.
На славу потрудился кователь Илмаринен. Только вот беда: не сияет серебряный месяц, не светит золотое солнце.
По-прежнему темно и на земле и на небе.
Спрашивает Вяйнемейнен у берёзы, спрашивает у сосны, спрашивает у ветра в поле и у рыб щ море: не знают ли они, куда спрятались месяц и солнце?
Нет, никто не знает.
Спрашивает Вяйнемейнен у калитки во дворе, спрашивает у порога на крыльце, и у окошка в доме, и у трубы на крыше: не видели ли они месяца и солнца?
Нет, никто не видел.
И вдруг проговорил огонь в очаге:
—Я скажу тебе, куда делись месяц и солнце. Их украла хозяйка Похъёлы, злая старуха Лоухи. В глубине медного утёса, в пещере каменной горы заперла она небесные светила.
И снова отправился Вяйнемейнен по дороге героев, чтобы освободить из плена светлый месяц и ясное солнце.
Шёл он день, шёл другой и наконец, на третий день, увидел неприветливый берег Похъёлы.
Подошёл Вяйнемейнен к переправе и кричит:
—Кто тут есть из сынов Похъёлы? Дайте-ка мне лодку, чтобы мог я перебраться на вашу сторону!
Но никто не услышал Вяйнемейнена. Никто не отозвался на его голос.
Тогда собрал Вяйнемейнен сухие ветки и развёл костёр. Высокое пламя поднялось от земли к небу.
Почуяла дым старая Лоухи, подошла к окну и говорит:
—Что это за огонь пылает? Для походных костров слишком мал, для рыбачьих — слишком велик.
Послала она храброго сына Похъёлы разведать: почему го¬рит огонь на берегу?
Увидел его старый, мудрый Вяйнемейнен и закричал:
-Эй ты, сын Похъёлы! Дай-ка Вяйнемейнену лодку! Отвечает ему сын Похъёлы:
—Нет здесь свободных лодок. Добирайся вплавь, если уж так тебе нужно. Пальцы будут служить тебе вёслами, локоть — верным рулём.
«Не герой тот, кто с полпути возвращается»,— думает Вяйнемейнен.
И быстрой щукой бросился в волны, словно сиг поплыл среди бурных потоков.
Выбрался Вяйнемейнен. на другой берег и пошёл прямо к избе хозяйки Похъёлы.
Толкнул дверь, переступил через порог и видит — сидят за столом мужи Похъёлы и пьют сладкий мёд. У каждого на поясе меч, у каждого за спиной лук.
—Ну, что, герой, скажешь? — спрашивают они Вяйнемейнена.— О чём, храбрый певец, поведёшь речь?
—О светлом месяце и ясном солнце поведу я речь,— говорит Вяйнемейнен.— Если не выпустите месяц из каменной скалы, если не освободите солнце из медной пещеры, не миновать вам моего меча.
—Что же, давай мериться мечами! — говорят мужи Похъёлы.
Вышли хозяева и гость на просторный двор. Неплохие мечи у сынов Похъёлы, а у Вяйнемейнена на ячменное зёрнышко длиннее.
Взмахнул он своим грозным мечом раз, и другой, и третий, и, словно репы, полетели кругом головы героев.
Расправился Вяйнемейнен со всеми мужами Похъёлы и пошёл искать месяц и солнце.
Видит — на берегу стоит каменная скала. В ней девять две¬рей, на каждой двери по 'сто засовов, на каждом засове по железному замку. Выхватил Вяйнемейнен меч из ножен, что есть силы бьёт по каменной скале, огненным клинком рубит железо. Но даже на полпальца не сдвинулись тяжёлые засовы. Не берёт их ни вещее слово, ни стальной меч.
Пришлось Вяйнемейнену вернуться домой без солнца и без луны.
Печальный идёт Вяйнемейнен. Разве герой тот, кто не выполнил задуманного дела!
Увидел Лемминкайнен песнопевца и говорит:
—О старый, мудрый Вяйнемейнен, почему не позвал ты меня в товарищи? Уж наверно, сбил бы я эти замки, одним пальцем отодвинул бы все засовы.
—Нет,— говорит ему Вяйнемейнен,— голыми руками тут ничего не сделаешь.
И пошёл к кузнецу Илмаринену.
—О кователь Илмаринен! — говорит ему старый, мудрый Вяйнемейнен.— Выкуй мне острый трезубец, выкуй дюжину клинков и сотню ключей — тогда откроем мы двери в медной скале, выпустим на волю месяц и солнце.
Раздул Илмаринен жаркий огонь в кузнице и снова взялся за свой молот.
А хозяйке Похъёлы, злой старухе Лоухи, захотелось посмотреть, как живут без светлого солнца славные герои Калевалы, каково им без ясного месяца.
Привязала она к плечам ястребиные крылья и полетела.
Слышит Илмаринен — шумит что-то в небе.
«Уж не буря ли это надвигается?» — думает он.
Выглянул Илмаринен в окошко. Нет, это не буря надвигается, а летит прямо к его кузнице серый ястреб. Уселся на окошко и внутрь заглядывает.
—Что тебе нужно, злая птица?—спрашивает Илмаринен.— Зачем ты прилетела сюда?
Отвечает ему ястреб:
—О кователь Илмаринен! На всей земле нет второго такого мастера, как ты. Не покажешь ли ты мне, славный кузнец, свою работу? Не скажешь ли мне, храбрый герой, что ты куёшь: оружие для боя или кувшины для пира?
—Я кую ошейник для хозяйки Похъёлы,— говорит Илмаринен.— Хочу посадить на цепь злую старуху, приковать её к медной горе, к каменному утёсу.
Испугалась хозяйка Похъёлы. Что есть мочи замахала крыльями и скорей полетела к себе домой.
Вывела она из тёмной пещеры месяц, отпустила на волю солнце, а сама обернулась голубкой и снова полетела в Ка-левалу.
Села у двери кузницы, головку туда-сюда поворачивает.
—Что сидишь ты у моего порога, ласковая голубка? — спрашивает её кузнец.— Что тебе здесь надо?
И в ответ проворковала ему голубка:
—О кователь Илмаринен! Брось молот, залей огонь в горне. Не надо тебе ковать цепь для хозяйки Похъёлы. Посмотри-ка на небо — вернулся в своё жилище светлый месяц, опять сияет над землёй ясное солнце!
Вышел Илмаринен из кузницы и от радости даже засмеялся.
Правду сказала голубка — как прежде, светит в небе ясный месяц, а солнце сияет ещё ярче прежнего.
Зовёт кузнец старого, мудрого Вяйнемейнена:
—Выходи, вещий песнопевец! Взгляни на золотое солнце, посмотри на ясный месяц!
Вышел из дому старый, мудрый Вяйнемейнен, поднял голову и видит — плывёт в небе молодой месяц, поднимается над землёй ясное солнце.
Озарило оно своими яркими лучами поля и рощи, горы и долы, заглянуло в жилища людей, разбудило лесных птиц.
И навстречу начинающемуся дню запел старый, мудрый Вяйнемейнен:

— Здравствуй, месяц серебристый,  Вновь мы видим лик твой ясный!
Здравствуй, солнце золотое, Снова всходишь ты, сияя!
Ты кукушкой золотою Из утёса вышло, солнце,
Ты ушёл из камня, месяц, Голубем сереброкрылым.
На своих местах вы снова, Прежний путь свой отыскали!
С нынешнего дня вовеки По утрам вставай ты, солнце,
Каждый день приветствуй счастьем, Чтоб росло богатство наше,
Чтобы шла добыча в сети, Чтобы в руки шла удача!
Совершай благополучно Свой урочный путь по небу,
В красоте кончай дорогу, Отдыхай с отрадой ночью!

Так победили славные герои Калевалы злую старуху Лоухи, хозяйку вечно мрачной Похъёлы.
С той поры навсегда осталось на небе золотое солнце.
Каждый день встаёт оно над землёй и на счастье всем добрым людям посылает свет и тепло.
На счастье всем людям осталось и поющее кантеле — чтобы звонкой песней начиналось на земле утро, чтобы радостным был долгий день и ясным — тихий вечер.
Материалы по книге "Калевала"-карело-финский эпос в пересказе А. Любарской. 1981 г.

 

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.