ГлавнаяАрхивЭтнография Олонецкой губернииИванов день в селении Кузаранда
История заселения Пудожа
История села Деревянное
Варашев камень - история
Предание о иконе Смоленской Божией Матери из д. Кинерма
Легенда о кладе в с. Челмужи
История г. Повенца
Самоеды
Водлозеро
Деревня Проккойла
Рыбалка в Олонецкой губернии
Изделия из соломы
История села Шуя
Дорога Петра первого в Повенецком уезде

 

Куликовский Г. И. Иванов день в селении Кузаранде, Петрозаводского уезда (Корреспонденция Губ. вед.) // Олонецкие губернские ведомости. 1888. № 54. С. 515 – 517.

Иванов день в селении Кузаранда, Петрозаводского уезда.

(Корреспонденция Губ. Вед.)

 

Иванов день в селении Кузаранда

Алексей Саврасов. Живопись. Хоровод в селе, 1873-1874

Всю ночь шел дождь. Уж утро, а все льет как из ведра! Небо покрыто тучами и холодный ветер с воем разбивается о стены дома…
Но вот окраины горизонта начинают очищаться: белый, серебристый свет сменяетъ темное, свинцовое поле; дождь прекратился и лишь докучливо, капля по капле, падает дождевая вода с крыши…
Седовласый дед, пра-правнук известного в истории Олонецкого раскола Петра Халтурина, запряг лошадок и мы уже несемся по „сельге“.
В обыкновенное время сельга эта более или менее гладка, но благодаря дождям, дорожная земля теперь размякла и чувствуется каждый камешек, прежде скрывавшийся под слоем земли.
Пара молодых лошадок ретиво несется между изгородями, изредка сложенными из плитняка, и постепенно мы начинаем спускаться с сельги в грязную низменность…. телега подскакивает по ухабам, грязь бьет фонтанами из под всех 4 колес телеги и из под всех 8 ног лошадей! Слышно, как крупные, мягкие комки сланцевой грязи чмокают о кожан, ударяясь мне в спину…. Но надо поспевать, чтобы хоть к концу обедни попасть в Кузаранду!
К счастью низменность не велика и от Вырозерскаго погоста до самой Кузаранды дорога идет опять сельгою более гладкою и более красивою чем предыдущая.
Легче стало лошадям, веселее деду и, лихо заломивши шапку, посвистывая, правит белый дед своею парою.
Эх, колокольчика то не велели привязать, как-бы укоряя произносит он, а уж я бы…
Быстро мелькают пред глазами поля, нивы, болота и озера, лежащие по ту и другую сторону дороги, а вдали видны опять сельги…
Глаз не успевает налюбоваться красивою картиною, а воображение, идя от научно еще не вполне установленной, хотя и вполне вероятной орографической теории, против воли уносит путника в далекое прошлое. Картина за картиной проходят пред ним:… и все эти лежащие по сторонам сельги, озерки, болота, сенокосы и пр. как бы затуманиваются, картина расползается, контуры стушевываются… пред путником развертывается водная поверхность заливов, а сельга, по которой он едет, уже не сельга, а мыс, полуостров или что другое, в заливе острова с проливами и по берегам распоселился абориген Олонецкого края…
Но вот рамки картины суживаются все более и более, заросли водных растений настойчивее и настойчивее врезаются в водное поле, доходят наконец до средины, соединяются… вместо воды является болотная топь с „глазницами“, вместо водной растительности появляется растительность болотная и песенка залива спета! Смотришь, поросли „глазницы“ и зыбкое болото превратились в мокрую ниву и…. и там, где предок разъезжал на своей неуклюжей ладье, там, гремя косами, движется крестьянский люд; там где прежде шумели волны — раздается песня косцов, вместо синих волн воды заходили зеленые волны луга и золотистая рожь, колыхаясь, блестит на солнце, глядь… мы уж никак и в Кузаранде?!
Одетый по-праздничному хозяин приглашает в свою хату, появляется самовар…
А на погосте уже собрался народ; повсюду телеги; длинные ряды верховых оседланных лошадей стоят по улицам, отдыхая от 10 — 20 верстной гонки; в воздухе разносятся бряцание сбруи и ржание лошадей — точно здесь остановилась целая конница!
Подле некоторых хоть наскоро устроены лавочки: вбито 4 кола с разветвлениями на свободных концах, на них положены две перекладины, ряд жердей, затем прослойка из соломы от дождя и несколько досок, чтобы солому не разнесло ветром и торговые ряды готовы!
Разложены серпы и косы для осенней страды, туюса на случай ношения всякой снеди работающим на поле и другие необходимые в крестьянском хозяйстве вещи. Не забыто и пряников и конфет и орех для молодых зубов, дешевого ситцу для обнов, ленточек и т. п.
Вокруг рядов и по деревне разгуливают люди семейные, пожилые, покупают, торгуются, собираются в кучки потолковать о делах текущих; любители национального напитка приютились в соответствующем заведении и чрез разверстые двери вырывается крепкая русская речь поклонников Вакха…
Под горою за деревнею собралась молодежь, издали видны две группы: одна темная, одноцветная — это кавалеры, другая пестрая с преобладающими красным, белым и желтым цветами — это девушки, посредине все это смешалось и как-бы движется, но подойдем поближе…
Действительно движение есть, но крайне медленное: танцуют „круг“.
Танец этот состоит в следующем: две группы, как уже сказано, стоят отдельно, но вот раздается ленивое гудение гармоники, на средину выходит кавалер и подозвав к себе девушку, взяв ее за руку, медленно начинает описывать круг, взятая девушка подзывает к себе молодца; выступивший первым кавалер берет другую девушку, та подзывает опять молодца, а с другого конца опять приглашается девушка; цепь двигается и растет с обоих концов, в ней чередуются молодец, девица, молодец, девица, молодец и т. д. сначала в круге одна пара, затем 2, 3, 4, 5 и более пар, все это движется только в одну сторону.
Танец крайне однообразен; однообразие его еще ощутительнее, когда
танец сменяется французскою кадрилью со всеми её 6-ю фигурами.
Медленное движение круга объясняется приглашениями с двух сторон, причем иной не расторопный детина несколько минут ищет глазами свою милую, а круг должен ждать.
Трудно решить, в чем состоит приятность этого танца? в том ли что тут парочка имеет возможность поговорить и разговаривает больше „на ушкò“, или вся приятность заключается в близости к любимому существу, рукопожатиях и других прикосновениях?
Когда надоест кружиться, кто-либо произноситъ „займи!“ Круг расчленяется попарно, кавалеры благодарят девиц.
Слово „займи“ означает, что в следующем круге кавалер должен взять ту девицу, которая его пригласила в только что бывший круг, точно также девушка должна пригласить взявшего ее молодца, чтобы таким образом отдать долг избравшим.
Не отдать „займы“, значит оскорбить.
Часто за первым кругом следует второй, или же начинают „водить кадрель“.
Вокруг круга обыкновенно стоят недавно еще обвенчавшияся парочки и обязательно обнявшись, голова молодухи покоится на плече супруга… Вот все вариации, все разнообразие Заонежского „игрища“ — хоровода; как бы много молодежи не было, суть дела не меняется.
Праздник и „игрище“ кончаются около 5 — 6 часов вечера и лишь закутившиеся домохозяева продолжают праздновать.
Сказав о празднике и увеселениях молодежи, не лишне сказать несколько и о самой молодежи.
Заонежье вообще славится франтовством, для обозначения его степеней здесь даже выработаны специальные термины: „хаз“, „лощило“, „фабольник“. Это одно уже достаточно характеризует Заонежского жителя.
Если кавалеры Заонежья рядятся в сшитое на манер городского платье, то девушки наоборот щеголяют древним костюмом, разряжаются в „поднизи“, „атласники“, „парчевики“, „душегрейки“ .
Разфранченные девушки обыкновенно стоят отдельно от девушек по-беднее, не могущих одеть поднизи, стоющей от 20 — 30 р. и более, последние равно как и парни помаломощнее, проще одетые, попадают с первыми лишь в круг.
Разряженный парень ни за что не возьмет по-просту одетой девушки, точно также и разодетая девушка не пойдет с каким либо парнем помаломощнее, вследствие этого является на игрище несколько кучек танцующих кадрель, группированных не по нравственной или умственной оценке, а по внешности, по костюму.
Надо сознаться, что кадрель как-то живее в группе без поднизей: в первой все натянуто, важно, девицы плавают как павы, кавалеры щепетливо выступают, а там кавалер притопывает, не редко отколет русского, слышен смех и, как-бы в укор разряженной, скучной группе, гармоника их скрипит ярче, веселее, увлекательнее…
Никаких песен, никаких игр, которые бы приурочивались специально к Иванову дню, здесь нет; нет ни добывания огня посредством трения, нет зажигания костров, прыгания чрез огонь и т. п., но все же есть обряды и поверья о кануне Иванова дня, о которых не мешает сказать несколько слов.
Ивановская ночь больше женский праздник и главным образом девичий.
Домохозяйки в Ивановскую ночь ищут всякие травы для скота.
Девушки же в эту ночь ждут солнце и гадают о том, выйдут ли в этом году замуж. Средств к тому сколько угодно!
Садятся, например, две девушки в большой угол, третья садится на печь — спиной к своим подругам и, держа пред собой зеркало, видит сидящих в углу подруг… у которой девушки „рядник смешается“, т. е. нельзя станет видеть ясно пробор на голове, непременно выйдет замуж!
Девушка завязывает свою косоплетку на рога корове, если косоплетка развяжется — замуж идти! Если к тому, когда придет девушка в хлев справиться о судьбе своей, да корова не спит, то наверное и даже очень скоро!
Направляется кучка девушек в овечий хлев и ловят овец, только ловить надо в потьмах… поймала девушка овцу — сидеть в девках, поймала барана — обязательно замуж выйти!
А то еще идут в поле и не срывая ржи, плетут ее „в косы“, у которой к утру расплетется — замуж!
Всякий согласится, что девушке интересно знать, за кого она выйдет замуж; некоторые в то-же время не согласны, что его можно увидеть в Ивановскую ночь, ан нет! и на это есть свои средства, знать только надо.
Стоит, напр. „замкнуть косу“ и ключ убрать к себе, суженый обязательно придет ключа просить.
Стоит посидеть в Ивановскую ночь под столом, повнимательнее посмотреть сквозь хомут и обязательно увидишь.
Стоит за ужином оставить „озубочек“, положить его под подушку и сказать „суженой-ряженой приходи озубочек доедать“ — и придет.
А то сложить под подушку колодезь из спичек и сказать: „суженой-ряженой, приди коня поить“ — также придет.
Надо сесть на воронец и смотреть чрез левое плечо в зеркало — обязательно увидишь! только дверей не надо запирать.
Есть еще средства, чтобы скорее замуж выйти и средства верные; да родители на них предосудительно смотрят, следят, чтобы дочки за этим средством не ходили… ну, да нужно только захотеть выйти замуж, так тут и Аргус не убережет.
Так и тут! Как отец с матерью ни берегутся, но как только уснули от трудов праведных, жаждущая гаданий глядь и удрала… двором, огородами и в поле!
Здесь девушка, зайдя в рожь, раздевается,
черпает „свадебным колоколом“ росу с травы и обдается….
А то еще катается по росе в костюме прародительницы Евы….
Средства эти верные: случается, что суженый выслеживает здесь свою суженую и после первобытного брака в Ивановскую ночь следует не долго спустя брак церковный…
Ищут девушки и травы под Иванов день — тоже во всяких девичьих надобностях помогают — и искать их ходят целыми компаниями.
Не одни люди заняты в эту ночь собиранием полезного и вредного зелья, не одна Олончанка собирает на своих тощих нивах травы, коренья и листья и пр., нет! в день этот в пределы нашей губернии приезжают Киевские гостьи — Киевские ведьмы.
С незапамятных времен ежегодно прилетают они в Кузаранду на Иванцов остров и там-то, обернувшись сороками, рыщут, отыскивая цвет папоротника и других чудодейственных трав.


Г. И. Куликовский.

Кузаранда. Фото сайта http://karelia-airfoto.ru/

Фото сайта http://karelia-airfoto.ru/

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.