ГлавнаяАрхивФольклор Олонецкой губернииБылички про лешего, русалок, чертей.

Русские былички про лешего, черта, русалок.    Вытегорская ведьма - Олонецкие былички

Карельские былички.  Собрали учащиеся школы в п Кривцы
Автор: Олеся ЧУВАЙЛОВА, п.Кривцы Пудожского р-на


Почему в Кривцах нет змей

Былички про лешего, русалок, чертей. Как будто раньше в Кривцах было очень много змей. Дороги были узкие, а вокруг леса и болота, домов было мало. Как-то раз сидел возле дома Федор Алексеевич Дудкин, и подошел к нему очень старый, незнакомый дед и попросил покушать. Федор Алексеевич дал ему еды, так как, говорят, нельзя отказывать старым людям.
За разговорами Федор Алексеевич пожаловался, что уж очень много в Кривцах змей. И тогда дед сказал: «Больше не будет у вас змей до того, пока вода не источит трех камней». И с тех пор от Острова до Сумы нет змей. Раньше был такой заговор, оберегающий коров при выпасе. Заговорил старик наши места, сделав круг радиусом 6 км, змеи и не могут заползти в этот круг. А судя по уровню воды, она еще долго не источит заветные камни.

Как мужик помог вывести тараканов

Рисунок Матвея КузнецоваВ Тамбичёзере это было. Однажды приехал мужик в деревню и попросился переночевать в тот дом, что был крепче и богаче других. Но барин, отворив дверь, сказал: «Покажи паспорт». Мужик ответил, что паспорта у него нет, и барин его не пустил. «Ну, подожди, придут к тебе с паспортами» – сказал в сердцах мужик и пошел в другой дом, небольшой, не богатый. Хозяева путника пустили, но предупредили, что спать тому придется на лавке и это не единственное неудобство: дескать, будут беспокоить тараканы. «Не беспокойтесь, это не беда» – ответил мужик и попросил полотенце и бумагу. Полотенце перекинул через окно, а бумагу разрезал на мелкие кусочки и сложил их на подоконнике. Пошептал мужик что-то и все тараканы из дома пошли один за другим по полотенцу через окно, прихватывая по пути по бумажке. А куда они пошли, догадайся сам.

Как старики ездили в Москву

Как-то два старика поехали в Москву, сейчас уж и не помнят зачем. Запрягли лошадей и отправились в дальний путь. Переночевать остановились в деревне Отовозеро. Лошадей распрягли и поставили сани в сторону Москвы, чтобы с утра пораньше отправиться в путь. А отовозерские парни и девки шли с гулянки и решили над стариками подшутить: развернули сани в обратную сторону.
Утром в сумерках старики сели в сани и поехали. Долго ехали, видят – дома. Один другому говорит: «Гляди-ка, дома-то в Москве, как у нас в деревне, и бабы также белье в проруби полощут». Едут, переглядываются. «Смотри-ка, баба – как моя», – говорит один старик другому. А баба руками всплеснула: «Вы так скоро из Москвы?!» И тут только старики догадались, что над ними подшутили. Весть о скором возвращении земляков быстро облетела ближайшие деревни – вот смеху-то было! С тех пор деревню эту между собой стали называть Москва.

Вятские былички


Про лешего
***
  У нас на погосте раньше кабак был, дак шёл мужик пьяный, и сам на себя дорогой забранился. Ему навстречу мужик шёл, говорит:

-Пошли, доведу.      

Всё вёл по дорожкам, и говорит ему:

- Иди за мной.

А мужик-то думает:

- Куды он ведёт? Помолился. Одну всего молитву знал, ту и прочитал. Перекрестился. Тот и закричал:
— А! Догадался!
  Сразу вскочил на вершины, на ёлки и пошёл. А у самого глаза такие черные, рога большие. Километров на пять завел. Мужик-то еле вышел.

***
Мне мама рассказывала. Давно было. Она ездила на мельницу Обратно домой поехала. Ей говорят:
— Не езди, Александра, ночью: может тебя поманить.

А она:
  — Я не боюся ничего.

И рассказывает:
  — Еду, еду. Тёмно уж. Вижу — кто-то на белой лошади. Я быстрее — и он быстрее. Потом оглянулась — нет белой лошади, а моя не идет, остановилась. Посмотрела вокруг — ущелье! — раньше здесь не бывала. Тогда я переодела хомут другой стороной, перевернула его, слышу: кто-то в ладоши схлопал громко так. Говорит:
— Ага! Догадалася!
Неизвестно кто, голос какой-то. А я-то выбралась и дорогу потом нашла.

***

Вот однажды мужик поехал на лошади (...) домой. Он где-то в лесу работал и ехал на лошади домой. И вот едет-едет, и вдруг лошади у него заржали, дальше не идут. Он остановился:
— Что такое?
А на улице уж совсем темно. Уж припозднился ехать домой. Выходит. Досмотрел: там лежит теленок. Отрублена голова. В общем, чего делать с этим теленком? Он взял, отъехал, под уздцы лошадей отвел, положил этого телёнка на сани и давай понукать. Он бьет бичом этих лошадей, понукает вожжами, кричит — и лошади ни с места, храпят, пена у рта. И ни с места! Вот. Поглядел — а у телёнка голова приросла! Ему так стало жутко! А лошади-то ни с места, все изорвались, а с места сдвинуться не могут. Тогда он давай креститься: и вичкой, и руками крестится, и столкал этого теленка с саней и давай крестить его. И телёнок как захохочет человеческим голосом. Вскочил — и вдруг это оказался мужчина. И побежал. И мужчина оказался с рогами и бородой. И побежал в лес. А лошади как сорвались с места, так и до самой деревни бежали без передышки. А он избавился от этого телёнка.

***

Не знаю, на самом деле было или нет. От Михаила Тимофеевича слышал. Один мужик делал сани себе, но еще по голу, снега еще не было. Сани приготовляют до зимы. Сделал сани да и пошел их запихивать на подволоку, а сани там во что-то уперлись. Пихал-пихал — не лезут. Мужик рассердился:
- Понеси леший сани! Чтоб их леший унес!

Залез, расправил, всё-таки затолкнул. Пришла осень, напал снег, стали сани запрягать. А он еще не запрягал. Осенью, примерно в ноябре   месяце, сосед его ехал с грузом, и поднялась такая буря, что невозможно. Едет, в стороне сидит женщина с маленьким ребенком. Ребенок  ревет и сама женщина замерзает. Он подъехал.

- Отвези, спаси нас!
Посадил он их в кошелку, укрыл своим зипуном, поехал. Угор был большой и нырок, ухабина. Лошадь побежала, а в этом нырке его как тряхнуло, у него сани-то подломились, полозья переломились, и копылья вылетели, оглобли вылетели. Дальше ехать нельзя. А чего дальше делать? Ни туда, ни сюда. Ямщик и думает:
  — Надо взбираться на угор, перегружать надо. Поеду в деревню, лошадь выведу, надо им покупать новые сани. Вдруг откуда ни возьмись мужик тащит сани новые, еще неезженные. Притащил и говорит:
— На тебе, запрягай, воз перегружай и следуй дальше.
  Этот ямщик хотел ему уплатить за сани. А этот, который сани принес, говорит:
  — Мне ничего не надо. Это за то, что ты помог и спас мою жену с ребёнком.
  Тот перегрузился и уехал. А тот, который делал сани, хватился, надо ехать, тык-брык, и саней нигде нет. Куды девались сани? А этот ямщик приехал ночью домой, отогрели бабу и ребенка, накормили, а тот ему говорит:
— Я утром приду за своей женой.
  А этот мужик, который сани делал, пошёл по деревне:
— Кто-то у меня сани утащил с подволоки.
  А этот черт пришел за женой. Они и встретились. 
— Сани с подволоки потерялись!
— А я их унес.
— Как унес?
  — Ты чего сказал, когда на подволоку пихал их? Ты их мне отдал, помнишь? Когда они мне не требовались, я их не брал, а надо стало — я их и унес.
Мужику делать нечего: он сам и отдал. А тот леший жену с ребенком забрал и ушли в другие места.

Про водяных и русалок

***
У нас как-то баба утонула. Ну мне было лет двенадцать. Так брат-от нырял... Она вот купалась. Пошла на пожню и вот придумала купаться. Все купались. Она вылезла, села:
— Нет, я еще нырну.
Нырнула и не вынырнула. Так вот. Дак брат еенный нырял, дак обратно выскочил. Говорит:
— Больше я не буду нырять. А после он рассказывал матери. Говорит:
— Сидит на ней волосатый кто-то. Такой волосатый сил ней, дак я, — говорит, — испужался. Дак дай бог вынырну!

***
Мельник у нас был. А говорили: в омуте, в глубине чертёнок у него  жил.  Как-то приехал мужик к нему зерно молотить, а колесо не крутится. Мельник и говорит, мол табак у чертенка кончился. Мужик глянул под колесо — вроде бы там рогами под колесо уперся. Кинул голбец табака — дак колесо и закрутилось.

***
В одном месте у реки тихое место было. Страшное. Там нечистая сила, видимо, была. Все показывалось людям. Миша Крюков рассказы вал. Он на горе жил:
— Ехали мы на мельницу ночью. И, — говорит, — доезжаем до речушки, а в ручье сидит женщина голая. Говорят, что русалка. Волосы распущены, по воде бьет и кричит: «Свети, месяц! Рубить буду! Свети месяц! Рубить буду!» У нас волосы дыбом. Не знаем, как за реку переехать.

Про домового

Еще коровку-то когда выводишь, надо рожью ее посыпать и говорить слова, чтобы дедушка-суседушка не мучал скотинку:
— Дедушка-суседушка! Каурую пусти мою коровушку. Пой, корми, на меня не надейся. Будьте мои слова крепки да лепки. Аминь.
Это надо говорить, чтоб суседка не плел гривы у лошадей, чтоб коровы чистые ходили.
Случай был. Один мужик кормил лошадь да хорошо, а она все худяе и худяе. Мужик-то стал караулить ее. Вдруг дверь в стойло отворилась — идет старикашка с фонарем, сел на лошадь да стал качаться. Это суседка был. Он ее мучил, потому она и худая была.

Про чёрта

Раньше, как родишь, шесть недель пройдет, идёшь в церкву молитву взять. А я дак неживого родила да мне всё и недосуг. Я не пошла к батюшке. Вот мне и привиделось во сне два нечистых: глаза такие чёрные, рога у них, хвосты долгие. Схватили меня за руки, назад выкрутили вот на угоре-то под берёзками и вниз толкают, в реку.
— Все равно утопим, — говорят.
Я со страху за березки ухватилась со всей силы. Тут меня Шура-то и разбудил.
— Ты чего, — говорит, — ты чего, Дуня? Я его во сне-то за живот схватила, думала, что за берёзки держусь.

Он мне потом сказал:

— Поди в церковь-то.

***
Только вот у меня мама рассказывала. У неё брат. Ему охота научиться играть в гармошку. Ему кто-то сказал:
— Возьми в баню пойди и играй в гармошку учись в двенад часов ночи.
Он-то ушел, говорят, раньше. 
— Ну и вот, — говорит, — сижу, в гармошку играю, пилю. Вдруг двери отворяются, приходят ко мне, тащат, — говорит, - доски, -  и говорит, — меня ложат на эти доски: «Сейчас, — говорят, — померяем, отпилим и гроб тебе сделаем». Ой! Я испугался. Слышу — пилят! - говорит. — Пилят! Ну вот. Это все они сделали, убежали. Никого не осталось. Ну я опять сижу, играю опять. Потом, — говорит, — я уж играл-играл-играл. До чего уж я долго сидел. Вдруг ниоткуль взялся заяц. Как эдак ко мне подворотился да пукнул во всю. Тут, — говорит, — и рассветало. Ну, пришел домой. Ну больше я не пойду. Столько страху я повидал! Беда! Черти, конечно, не народ!

Про покойников

***
Один мужик бабу свою схоронил и все жалел, что она во сне к нему не приходит. Все говорил:
— Хоть бы показалась она. Пойду на кресты в двенадцать часов постою.
У нас одна дорога туда, а рядом с крестами лес. Стоит он. Ветер задул, снег пошел. Вдруг из леса выходит женщина высокая такая, вылитая евонная жена. Да одета еще в то, в чем мужик хоронил-то ее. Идет ему навстречу и говорит:
— Ты хотел меня видеть? Я пришла.
Подходит к нему и все хочет поцеловать, а потом щекотать его стала. Мужик перепугался, жарко стало. Он давай с себя скидывать все, а она от него не отстает. Еле вырвался. Прилетел в одной рубашке в деревню. Оглянулся, когда домой бежал, а сзади вроде яма и земли нет. Божился потом, что приходила она. Говорит, мол, пойдите посмотрите следы. Да только один евонный след был, ее следу не было. Вот ведь поманило как!

***
У нас вот дядя. Вот в аккурат тоже так сделал. При этом порчу ему пустили.
Приехал венчаться. А церковь была обнесена оградой ведь: не так просто стояла. И назывались «царские ворота». А там дружка, видно, не догадался, а чересседельница была расстелена у ворот-то. Когда ехали, не убрали ее (а кто-то, видно, подшутил...). Вот он женился и заболел, заболел, заболел. Все у него изболело. А ведь это кто-то знает и нахорошо. На Долматове там деревня есть, в Октябре. Там знали крепко мужики. Один мужик, знаешь, знал, дак Суслонов у него фамилия была. Ну вот. Сделал ему. Приехал к ему, сделал ему, чтобы она вышла °ттудова. Вот он его напоил чем-то. Он блевал да блевал да и выблевал как ящерицу. Да. А надо было ее сожегчи. А тетка, говорит, вынесла на Улицу, выплеснула. Она снова опять ушла в его (...) Вот чего знали! А °н опять заболел, опять ему в животе спокою не стало. Он опять к этому же мужику стал касаться. Он приехал, сделал, сказал. Говорит: — Больше не выплескивайте на улицу, а вот на жар в печь. В печи натопи больше жару и туда брось.
Бросили в печку ее, дак как из ружья она сторкала! И больше Все, не зашла она в его. Вот он сам про себя рассказывал.

***
Кикимору берут с болота и садят в человека. Сестру просватали, так ей посадили — у нее живот рос. Она когда умирать стала, кикимора у нее изнутри заговорила человеческим голосом. Когда сестра Умерла-то, ничего, никакого живота не стало. И форточки выбило. Это берут с наговором с болота. Может быть, и икру лягушачью. На три года была посажена. когда пить хотела, так человеческим голосом говорила она.

Я вот за колю вышла, мне тоже кой-чего кинули. Ходила я долго, голова болит. К одной пошла, она уже знает, как мысли читает. Посадила меня под матицу у печи, голову обмерила, воды зачерпнула, на картах потом двух дам и мужика вытащила. Потом как с кем-то разговаривала. И мне говорит:

- Ты через порог переступила, а там мышь была. За то её положили, что ты стала с парнем ходить.

А я не знала, что он с девкой не по-хорошему ходил. Я бы его за десять вёрст стороной обошла.

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.